24 мая 2010 г., в День славянской письменности и культуры, приуроченный к церковной памяти святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, в Москве от Храма Христа Спасителя до Красной площади прошло многотысячное шествие, которое возглавили Святейший Патриарх Константинопольский Варфоломей, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, а также мэр Москвы Ю.М. Лужков. В тот же день в интернет-блогах началось обсуждение прошедшего мероприятия, в том числе прозвучали обвинения в адрес организаторов торжеств, якобы принуждавших молодых людей принять участие в шествии. По просьбе портала «Православие и мир» ситуацию прокомментировал председатель Синодального информационного отдела В.Р. Легойда.
— Могу со всей ответственностью заявить, что от Церкви требований кого-то куда-то собирать не поступало. Шествие в День славянской письменности и культуры — это церковно-государственное мероприятие, праздник всего общества. Со своей стороны мы, разумеется, приглашали принять участие в этом мероприятии, приуроченном к государственной памятной дате; приглашали и все настоятели московских храмов. А как же иначе? Неужели нельзя уже было и приглашать? Но, подчеркиваю, ни о каком обязательном характере его посещения речи не шло.
Кроме того, в общем массиве обсуждений было совсем немного отзывов непосредственных участников шествия. Между тем, сам я в нем участвовал, и могу сказать, что атмосфера была очень праздничной и радостной. Скучающих я не заметил.
Зная современных студентов, я вообще сильно сомневаюсь, что их можно куда-то массово согнать, если они этого не захотят. Действительно, а как их можно было наказать? Не поставить или занизить оценку за экзамен? Маловероятно. Очевидно, что это бы вызвало куда большую волну возмущений и неминуемый скандал намного большего масштаба.
Несколько человек посетовали на длительное ожидание начала шествия. Безусловно, это был самый сложный момент и ждать пришлось всем участникам: по оценкам ГУВД, в шествии участвовало около сорока тысяч человек.
Но что значит провести мероприятие с сорока тысячами участников? Это значит, что для начала их нужно собрать, построить, как-то организовать. Все это требует немалого времени. За пять минут такую массу людей не собрать. И за 35 тоже.
— Наиболее часто предъявляется претензия в том, что был перекрыт центр Москвы. Правда ли это? Почему нельзя было перенести шествие?
— Разумеется, пробки доставили неудобства работающим людям. Наверное, было бы хорошо ввести в этот день государственный выходной, почтив именно этот день единства славянских народов общенародным праздником, как это сейчас установлено, например, в Болгарии. Мы выступали с предложением объявить этот день нерабочим, но пока положительного ответа нет.
Действительно, насколько я понимаю, 24 мая была перекрыта набережная, что, конечно, создало проблемы с дорожным движением. Но, во-первых, об изменении движения москвичи были проинформированы. Во-вторых, при проведении массовых мероприятий так происходит всегда. Не придет же никому в голову из-за неудобств для движения автотранспорта отменять мероприятия, посвященные Дню Победы.
— Как бы Вы объяснили, почему к Церкви сегодня обращено столько негативного внимания? Почему светским чиновникам прощаются все нелепые высказывания (достаточно вспомнить скандал вокруг звезд Кремля), в то время как высказывания священников едва ли не проходят независимую экспертизу?
— Мне кажется, что в нашем обществе до сих пор сохраняются советские стереотипы о роли Церкви в нашей жизни. Как только Церковь участвует в каком-то общественно значимом и, тем более, массовом событии, поднимается волна обвинений в клерикализации и вмешательстве Церкви в дела государства и общества. Это несправедливые обвинения.
Приведу пример. После того, как Святейший Патриарх Кирилл отслужил литию на месте теракта на станции «Лубянка», в блогах поднялось негодование: как же так, метро перекрывали, поезда отменяли, началась давка и паника…
Мы направили запрос в метрополитен, и нам пришел официальный ответ (можем даже предоставить скан документа), который гласил: на время проведения литии был всего лишь увеличен в полтора-два раза интервал между поездами.
— Да, мы тоже звонили в пресс-службу метрополитена, и нам сказали, что станции работали в обычном режиме. Но с другой стороны, люди, заслуживающие доверия, рассказывали, как их высаживали из поезда и отправляли на переход. Что это? Какая-то несогласованность в действиях?
— Может быть. Возможно, было какое-то временное затруднение: например, в первый момент попытались разгрузить Сокольническую линию. Но я с уверенностью могу сказать, что во время литии метро работало, поезда ходили и останавливались на станциях. Я сам там присутствовал и обратил внимание: люди выходили из вагонов, обращали внимание на происходящее, останавливались, кто-то молился, кто-то фотографировал.
Повторюсь, возмущение публичными действиями Церкви — это в первую очередь рецидив советского представления о роли Церкви в общественной жизни: машите кадилом и не переступайте порог храма.
Принципиально важен еще и такой момент — разогнать волну возмущения в блогах и на форумах, особенно негативную, чрезвычайно легко. Перепосты и многостраничные комментарии — дело несложное. Только сколько уже было примеров, когда с легкостью тиражируемая информация неверна, когда она познается в совершенно неверном контекста, и в результате оказывается, что причин для скандала не было. Поэтому, чтобы самому не попасться на удочку манипулятора, чтобы не стать оружием в распространении предвзятой информации, нужно вдумчиво и трезво стараться продумать и понять всю ситуацию в целом.
С В.Р. Легойдой беседовала М. Сеньчукова
