По инициативе Президента РФ Д.А. Медведева разработан и вынесен на общественное обсуждение законопроект «О полиции». Новую законодательную инициативу в интервью корреспонденту портала «Интерфакс-Религия» Алексею Соседову прокомментировал председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин.

— Отец Всеволод, считаете ли Вы актуальной инициативу принять закон «О полиции»?

— Принятие такого закона представляется очень своевременным. Он сделает органы охраны правопорядка более открытыми к диалогу с обществом, для взаимодействия с его составляющими, в том числе с религиозными общинами. Думаю, что они смогут сыграть важную гуманизирующую и просветительскую роль в деятельности общественных советов при полиции.

Важно, что законопроект предлагает гораздо большую, чем сейчас, степень ясности в полномочиях людей в полицейской форме, заблокирует многие возможности для произвола и коррупции.

Не секрет, что за последние годы в обществе накопилось много негативных впечатлений о деятельности милиционеров, и дело не только в неоправданном насилии или получении взяток. Часто милиция бездействует там, где однозначно действовать должна. Вспомним о существовании наркопритонов, подпольных борделей, незаконных игровых точек. Жители любого района прекрасно знают о них, а милиция подчас почему-то делает вид, что их не существует.

Более четко прописанные обязанности работников полиции окажут благотворное влияние на борьбу с криминалом. Важно, что в обязанности сотрудников полиции включается помощь гражданам, особенно в тех случаях, когда они обращаются с просьбой о защите, и долг полицейского в данном случае действует, согласно законопроекту, вне зависимости от его местонахождения, времени суток и того, исполняет ли он в данный момент свои конкретные обязанности. Так же должен поступать и пастырь.

— У Вас есть какие-то пожелания, замечания к законопроекту?

— Как известно, некоторые верующие проявляют особую чувствительность в вопросе о сборе персональных данных. В законопроекте говорится, что банки данных, которые будет составлять полиция, относятся именно к тем категориям лиц, сбор данных о которых действительно необходим — осужденным, подозреваемым и так далее. При этом законопроект избегает неопределенных формулировок, оставляющих возможность для произвола. Будем надеяться, что эти данные будут достаточно защищены, а нормы закона, которые это предполагают — реально действовать.

Я полагаю, что стоит лучше подумать о формулировке 14-го пункта 30-й статьи, которая запрещает работникам полиции публично выражать отношение к религиозным объединениям.

Да, неправильно было бы, чтобы полицейский, например, говорил, что Православная Церковь хорошая, а Духовное управление мусульман плохое. Но религиозная свобода предполагает ее внешнее выражение. Будучи верующим, человек не может это скрыть: находясь в храме, он будет молиться, присутствуя на пятничном намазе, он сделает поклон, и это в некотором смысле является публичным действием. Поэтому, на мой взгляд, нужно отделить выражение предвзятого отношения к той или иной религиозной общине в ходе служебной деятельности от свободного выражения человеком своих религиозных чувств.

При этом, конечно, нельзя не согласиться с тем, что полицейский не должен использовать служебные полномочия в интересах какой-либо религиозной общины, ведь он призван относиться к человеку беспристрастно, вне зависимости от того, какие религиозные убеждения тот исповедует, если эти убеждения не являются экстремистскими и общественно опасными.

— Как Вы относитесь к самой идее переименовать милицию в полицию?

— Вопрос о названии полиции я тоже считаю важным. Термин «милиция» был придуман Временным правительством и не отражает сути работы современных правоохранительных органов. Это западный термин, который означает «вооруженное население, ополчение». Сегодня в английском языке его все чаще употребляют в значении «отряд боевиков, вооруженная толпа».

Именно поэтому этот термин сегодня имеет скорее негативную коннотацию, и нам сложно объяснить жителям большинства стран мира, почему мы по советской привычке употребляем его по отношению к правоохранителям. Термин «полиция» традиционен для русской дореволюционной истории, понятен он и жителям других стран. Мне он кажется более приемлемым и правильным.