Русская Православная Церковь

Официальный сайт Московского Патриархата

Русская версияУкраинская версияМолдавская версия
Патриархия

Епископ Красногорский Иринарх. Помочь провинившемуся человеку исправить свою жизнь

Епископ Красногорский Иринарх. Помочь провинившемуся человеку исправить свою жизнь
Версия для печати
1 сентября 2010 г. 12:10

В России началась долгожданная реформа службы исполнения наказаний. В связи с этим на новый уровень должна выйти и душепопечительская работа Церкви в местах лишения свободы. О задачах и планах недавно созданного Синодального отдела по тюремному служению его председатель епископ Красногорский Иринарх рассказал в интервью С.В. Чапнину, ответственному редактору «Журнала Московской Патриархии» (№ 8, 2010).

— Ваше Преосвященство, с чем связано создание Отдела по тюремному служению как самостоятельного синодального учреждения?

— Учреждение Синодального отдела по тюремному служению связано с рядом причин. С одной стороны, в нашей стране началось реформирование службы исполнения наказаний, в которой не все идет гладко, поскольку в этой системе сохранилось много репрессивных элементов еще с советских времен. Конечно, многое зависит от руководителей этой системы: насколько они консервативны и придерживаются старых норм или, наоборот, стремятся обеспечить заключенным сохранившиеся за ними гражданские права.

И здесь перед нашим обществом поставлена серьезная задача. Действительно, заключенный частично лишается гарантированных Конституцией прав и свобод. Однако те права, которые у него остаются, не должны быть только на бумаге. Поэтому сейчас предпринимаются попытки отделить уголовников и рецидивистов, то есть тех, кто уже несколько раз совершил преступления, от заключенных, которые осуждены впервые и не являются закоренелыми преступниками. Сегодня такие люди содержатся в местах заключения вместе с закоренелыми преступниками и фактически обрекаются на зависимость от уголовного мира. В руководстве Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) признают, что из 800 тысяч заключенных где-то около 300 тысяч могли бы получить иные меры наказания. Это могут быть серьезные штрафы или условные виды наказаний. Необходимо дать возможность провинившемуся человеку, оставаясь в гражданском обществе, исправить свою жизнь и доказать, что он не закоренелый преступник и может быть законопослушным гражданином. Надеюсь, что данное направление реформы будет иметь успех.

С другой стороны, создание нашего отдела говорит о том, что Православная Церковь в России подошла к рубежу, за которым необходимо организовать более широкое движение церковного тюремного служения. Для этого имеются человеческие ресурсы из числа священнослужителей и подготовленных верующих мирян. Вы знаете, можно учреждать сколько угодно отделов и организаций, но если нет кадрового ресурса, если нет людей, способных выполнять церковные послушания, то ничего не получится.

Время для такой работы действительно наступило. Могу судить об этом по епархии, которой я управлял в течение предыдущих восьми лет. Пермский край по количеству колоний и заключенных занимает третье место в России — после Красноярска и Екатеринбурга. На территории Пермской епархии имеется 46 пенитенциарных учреждений, в которых служат более 8000 сотрудников и содержатся более 27500 заключенных. В исправительных учреждениях действует 9 православных храмов, 3 часовни и 28 молитвенных комнат. В 26-ти пенитенциарных учреждениях несут постоянное пастырское служение 22 священнослужителя Пермской епархии, уполномоченных на тюремное служение указами правящего архиерея и начальника ГУФСИНа по Пермскому краю.

За организацию тюремного служения отвечает Епархиальная комиссия по взаимодействию с ГУФСИНом. Основные задачи такого служения — духовно-пастырское окормление православных сотрудников в учреждениях ГУФСИНа и воцерковление осужденных, пребывающих в местах лишения свободы.

Клирики епархии участвовали в круглом столе по вопросам психологической реабилитации сотрудников ГУФСИНа, находившихся в командировке на Северном Кавказе, а также в работе Общественного совета при ГУФСИНе по Пермскому краю, на котором обсуждались проблемы воспитания и реабилитации несовершеннолетних осужденных в Пермской воспитательной колонии. Был проведен Епархиальный совет, посвященный духовному окормлению пожизненно осужденных, которые содержатся в ФБУ ОИК 2 ИК2 в городе Соликамске. Результатом обсуждения стала миссионерская поездка священников в это учреждение, в ходе которой была достигнута договоренность о регулярном посещении священниками пожизненно осужденных заключенных.

Сказанное не означает, что все без исключения священники трудились идеально, ибо кто-то нес свое послушание по принуждению, однако большинство трудились по совести, как и полагается трудиться пастырю Церкви. Могу свидетельствовать, что они несли это церковное служение со смирением, прилагая максимум трудолюбия.

Глубоко убежден, что на сегодня в Русской Церкви достаточно сил, чтобы организовать более широкое движение по духовному окормлению заключенных. И надо отметить, что в целом эту задачу хорошо понимают и государственные структуры. Они ждут от нас более энергичного, более творческого труда на этом поприще.

— Как Вы видите задачи нового отдела? Что является приоритетным во взаимодействии с ФСИНом?

— Назову три основных направления. У нас уже имеется богатый опыт тюремного служения на постсоветском пространстве во всех епархиях. Естественно, где-то получается более удачно, где-то не так, как хотелось бы, потому что в каждой епархии священнослужители трудятся самостоятельно, отдельно от других. Взаимосвязи между ними практически нет, за исключением, пожалуй, секции на Рождественских чтениях в Москве. На этой площадке действительно собираются люди со всей страны. Они встречаются, беседуют, делятся своим опытом и изучают опыт других в области тюремного служения. Но это бывает только один раз в год. Поэтому важнейшая задача для нас сегодня — объединить православное тюремное служение и вместе с тем понять, какими реальными человеческими ресурсами среди духовенства и верующих мирян мы располагаем.

В сфере тюремного служения работает немало правозащитных и общественных организаций. Одни из них работают совершенно самостоятельно, другие готовы к сотрудничеству с Церковью. Этим организациям тоже нужно уделить внимание, особенно если они сами обращаются к Церкви и нуждаются в нас. Небольшие организации подобного рода неформально возникают и на уровне приходов. Есть, конечно, и значительно более крупные и влиятельные общественные инициативы. Надо с этим разобраться, собрать банк данных и понять, с кем и как мы можем сотрудничать. Я полагаю, что в Синодальном отделе такая информационно-аналитическая работа будет представлять самостоятельное направление.

Второе направление — и оно уже существует — это Центр духовного просвещения в местах лишения свободы. Здесь ведется энергичная работа, в том числе уделяется большое внимание обеспечению заключенных духовной литературой и предметами религиозного назначения. Мы должны заботиться о том, чтобы осужденные в местах лишения свободы имели достаточное количество книг Священного Писания, молитвословов и другой литературы религиозного назначения. Этим вполне можно заниматься на местах, на уровне епархиальных комиссий по тюремному служению. Это же могут делать и приходы, а также православные общественные и правозащитные организации. Синодальный отдел должен обеспечивать издание этого рода литературы в достаточном количестве и заботиться о наличии предметов религиозного назначения в тюремных храмах. Отдел должен сосредоточиться также на методическом обеспечении работы: составлять и распространять методические пособия для духовенства и мирян, издавать и распространять газету для заключенных, другие издания Синодального отдела. Необходимо использовать существующие возможности других церковных и светских изданий, профильных для нашей деятельности. Готовить публикации и видеоматериалы, вести переписку с заключенными, содействовать трудоустройству граждан, освободившихся из мест лишения свободы. Примерно так видится сегодня сфера духовного просвещения для заключенных.

Есть и другая важная задача: необходимо по-новому осмыслить, что та кое гуманитарная помощь для заключенных. Это же не только продукты питания или одежда. Необходимо ответить и на вопрос: что нам предстоит сделать для духовного просвещения в местах лишения свободы и как обеспечить достойную помощь храмам для заключенных, действующим в колониях. У них имеется большая нужда в иконах, нательных крестиках, лампадном масле, свечах. Эти храмы уже построены, руководители колоний часто сами находили спонсоров и средства для строительства. Но после того как храм построен, его необходимо содержать и обеспечивать всем необходимым для богослужебной деятельности.

В духовно-просветительской работе и пастырском окормлении важно не замыкаться только лишь на заключенных. Необходимо учитывать, что и сотрудники мест лишения свободы — в основном православные люди. Церковь не должна быть «только для заключенных». Она должна охватывать своим духовно-пастырским попечением всех — и заключенных, и персонал колоний. Эта задача в современных условиях не из простых, и пока трудно сказать, как это направление нашей работы должно быть организовано. В учебных заведениях ФСИНа очень важно учреждение факультетов православной культуры. Каждый выпускник — будущий сотрудник системы исполнения наказаний — должен ясно понимать значение свободы совести не только для заключенных, но и для каждого гражданина, чтобы с уважением и веротерпимостью относиться к религиозным переживаниям других людей. Если человек проявляет внимание к своим религиозным переживаниям, то он также будет уважать свободу совести и вероисповедания других.

Третье важное направление нашей работы — специальное духовное образование для духовенства и, что еще более важно, организация неких «курсов повышения квалификации» для верующих мирян, задействованных в тюремном служении. Представляется, что для последних основной формой обучения будут выездные семинары в епархиях, как одно-двухдневные, так и рассчитанные на срок до нескольких дней. Крайне важно, чтобы это направление работы Синодального отдела в епархиях строилось в сотрудничестве и при поддержке со стороны правящих архипастырей.

Наиболее сложной мне видится тема подростковой преступности, которая требует особого отношения и соответствующей подготовки к данному роду служения. Конечно, хороший пастырь найдет подход к любому человеку. Однако тюремное служение — особая сфера, и здесь даже опытным священнослужителям не лишним будет знать, что говорит об этом законодательство, какими правами здесь обладает Церковь, какие права и свободы сохраняются за заключенными в вопросах вероисповедания и в чем они могут быть ущемлены, где находится граница ограничения прав и свобод осужденного, пребывающего в местах лишения свободы. При этом иногда ограничения гарантий свободы совести касаются не только заключенных, но от этого страдают и православные сотрудники, лишенные возможности иметь храм вблизи от места несения службы или проживания.

Некоторые внутренние инструкции учреждений исполнения наказаний ограничивают возможности духовенства в их духовно-пастырском окормлении заключенных. Например, идет священник в колонию совершать Литургию, наравне со всеми проходит контроль, и его заставляют развернуть антиминс или раскрыть Святые Дары. Хорошо, если охрана не потребует еще и перетрясти все это своими руками, чтобы посмотреть, нет ли среди богослужебных предметов чего-либо «недозволенного». Многие священники говорят о том, что уже давно назрела необходимость духовного просвещения для сотрудников тюрем и колоний. Мы направляем священнослужителей совершать богослужения в местах лишения свободы и надеемся на понимание их особого статуса как совершителей церковных Таинств. Святые Дары, антиминс с частицей мощей святых мучеников, напрестольный крест и Евангелие, богослужебные облачения не могут быть предметами обычного досмотра для мирян-конвоиров и тюремной охраны. Мы понимаем, что режимные объекты имеют свои жесткие требования, но мы также вправе ожидать, что эта особая режимность будет когда-то учитывать и неприкосновенность для мирян священных предметов богослужебной утвари.

Итак, кратко подытожим сказанное. Первое — нужно собрать банк данных о тюремном служении в епархиях, а также о православных общественных и правозащитных организациях, чтобы иметь ясное представление, кто трудится на этом поприще и как предоставить им возможность объединения в широкое православное движение тюремного служения. Второе направление — это духовное просвещение для заключенных, а также для сотрудников колоний, включая и учебные заведения системы исполнения наказаний. Третье направление — создание дополнительного к семинарскому духовного образования для священнослужителей и специальных курсов для мирян, помогающих священнослужителям в несении послушания тюремного служения.

— Заключенный нуждается в попечении не только в тюрьме. Огромные проблемы у многих возникают после освобождения. Как вы видите эту работу?

— Приведу пример из жизни колонии «Белый лебедь» в Соликамске. Здесь содержатся около двух тысяч заключенных, из которых регулярно посещают храм около 150-200 человек. Если бы мы могли усилить работу в этой колонии, то процент посещаемости храма был бы намного выше. Но даже эти 10-20% заключенных оказываются никому не нужными, когда выходят на свободу. Кое-что в этом направлении делается при некоторых монастырях и приходских общинах. Что-то делают правозащитные организации. Но в целом это отдельные, частные инициативы. А для людей, освободившихся из заключения и желающих вернуться к нормальной гражданской жизни, хотя бы на первых порах необходим серьезный реабилитационный центр. Представьте себе: человек вышел на свободу, а у него нет ни семьи, ни дома, ему некуда возвращаться, и он в прямом смысле слова оказался на улице. Для него единственная возможность не попасть снова в криминальную среду — это пожить какое-то время в реабилитационном центре, чтобы социально адаптироваться, пока не найдется подходящая работа, а, может быть, и приобрести здесь какую-либо специальность. Необходима не только работа с заключенными в колониях, но и особая работа с ними в первое время после освобождения, хотя бы с теми из них, кто в колонии постоянно посещал храм и под воздействием Церкви стремился к духовно-нравственному возрождению.

Мы не должны забывать и о том, что общество обязано уделять больше внимания профилактике правонарушений и с детства прививать человеку понимание того, что нельзя преступать закон. Только при этом условии будет меньше людей, которые по молодости или ветрености своего ума, по какому-то недомыслию, а иногда и по нелепой случайности нарушают закон и оказываются в колонии за решеткой.

С другой стороны, чтобы иметь гораздо больший успех в деле духовно-нравственного воспитания заключенных, необходимо больше внимания уделять духовно-просветительской работе среди сотрудников пенитенциарных учреждений, как делает это Церковь среди гражданского населения страны. И тем не менее, самое главное для нас сегодня — это работа с заключенными и, прежде всего, с теми из них, кто не только осознает себя православным человеком, но и регулярно посещает храм. Церковь призвана разделить с ними свою ответственность за их будущее. Но сегодня это скорее доброе благопожелание Святой Матери-Церкви в отношении своих заблудших чад, чем реальная практика.

Мы теряем многих людей, освободившихся из заключения, и в итоге огромный труд церковных работников среди заключенных становится мало результативным. Это должно быть исправлено не одними только усилиями Церкви, но и встречным движением со стороны ФСИНа России и региональных учреждений исполнения наказаний.

— Вы заговорили про профилактику правонарушений среди молодежи, и здесь уместно вспомнить о ювенальной юстиции. Вокруг нее сегодня немало ожесточенных споров, но серьезной критике ювенальная юстиция подвергается только в той части, которая касается семьи. Между тем, к ювенальной юстиции относится и социально-психологическая реабилитация несовершеннолетних, как совершивших преступление и отбывающих наказание, так и несовершеннолетних жертв преступлений. Есть примеры успешной и востребованной работы в этом направлении. Например, Центр свт. Василия Великого в Санкт-Петербурге. Вам знаком этот опыт?

— Я знаком с проектами Центра Василия Великого в Санкт-Петербурге, но этого пока еще недостаточно, чтобы серьезно судить о результатах работы. Безусловно, все это чрезвычайно интересно и требует изучения. Но главное состоит в том, что это работает уже сегодня без всякого законодательного закрепления ювенальной юстиции в нашей стране. Если мы находим понимание со стороны силовых структур, если у нас есть человеческие ресурсы и хотя бы минимальное финансирование, то работа идет, и многое получается. В Пермской епархии, которой я управлял до назначения в Москву, существует детский приют для девочек и мальчиков при Свято-Лазаревском женском монастыре в Верещагино. При приюте действует конноспортивная школа на 200 человек. Когда местная милиция снимает с поездов подростков-беспризорников, то направляет их в этот приют, к монастырскому духовнику протоиерею Борису Кицко, который успешно работает с такими ребятами. Подростки вместе с местными казаками учатся верховой езде, обучаются в средней школе, трудятся в монастыре и, повзрослев, получают специальность для трудоустройства в самостоятельной жизни. В отечественной культуре и в нашем историческом опыте имеется немало весьма важных и полезных традиций в деле воспитания детей и молодежи, которые нам необходимо беречь и развивать.

Система ювенальной юстиции в целом полезна и актуальна. Но в наших исторических обстоятельствах к этому нужно подходить осторожно. Запад к созданию системы ювенальной юстиции шел постепенно — целые столетия потребовались. И даже при этом далеко не все проблемы разрешены удачно. Мне рассказывали, как в одной австралийской семье русского происхождения отмечали какой-то юбилей. Было много гостей, и в суете родители каким-то образом обидели ребенка, не уделили ему должного внимания по законам этой страны. Ребенок позвонил в полицию, приехали полицейские и забрали его из семьи. Потребовалось два года, чтобы родители смогли вновь вернуть его в семью, и все это время ребенок находился в ведении соответствующих служб. Представьте себе, что будет, если что-то подобное произойдет у нас, — перенесите это на нашу российскую действительность. Ребенка поместят в один из детских домов, откуда нередко выходят дети, которые пополняют колонии для малолетних преступников. Трудно сказать, где ребенку будет хуже — с родителями в своей семье или в интернате среди обездоленных детей, а может быть, и под надзором милиции. У нас общество еще не созрело для широкого введения ювенальной юстиции.

Но нельзя оставлять без внимания страдания детей из-за халатности, а иногда и преступности своих родителей. Таких родителей, если они действительно виновны, нельзя оставлять безнаказанными. Если родители алкоголики или наркоманы, преступают закон, не заботятся о своих детях и жестоко их избивают, то за это надо наказывать.

Однако у нас не очень-то любят исполнять законы, да и отсутствует материальное благополучие в стране, которое позволяет правительствам западных стран достойно применять законы и положения ювенальной юстиции. Я не вижу сегодня возможности применения этой системы в нашей стране в полном объеме. Необходимо постепенно и с разумной осторожностью внедрять элементы ювенальной юстиции.

— Тюремное служение — трудное дело. Все-таки это отдельный мир, своя система ценностей… Насколько широким может быть даже для духовенства тюремное служение?

— Если учесть, что у нас 800 тысяч заключенных и примерно четверть гражданского населения страны так или иначе имеет отношение к лицам, находящимся в местах лишения свободы или побывавших там, то православное тюремное служение в местах заключения должно быть очень широким. Там, где это требуется, Русская Церковь должна оказывать необходимое и достаточное по местным или региональным меркам духовно-пастырское окормление.

Общение со страдающими людьми — это всегда серьезная нагрузка. К примеру, не каждый священник легко переносит посещение онкологической больницы. Одно дело — совершить отпевание уже умершего человека, и совсем другое дело, когда человек умирает на твоих глазах и его нужно напутствовать в жизнь вечную, нужно найти какие-то животворные слова и утешить душу больного. Вот молодая женщина попросила причастить ее Святых Христовых Таин, а жить ей осталось несколько дней. Но у нее маленькие дети, и она переживает за их судьбу, боится оставить их сиротами. Я хорошо понимаю священника, который теряется, не зная, что можно сказать в подобных случаях и как утешить человека в безутешном горе.

А разве легче священнику в армии, когда офицеры или солдаты возвращаются из горячих точек, где они воевали, под пулями потеряли друзей или сами получили ранения, а порой и увечья, грозящие инвалидностью на всю жизнь? Как утешить таких воинов, порой обреченных, или утешить их близких и родных, потерявших своих отцов, мужей или сыновей?

Тюрьма по-своему сложна и наравне с другими видами служения является особой зоной пастырской ответственности. Везде священнослужителю прежде всего необходимо обладать жертвенной любовью и состраданием к человеку. Если священник имеет в своем сердце силу жертвенной любви, распятой на Кресте вместе с нашим Господом Иисусом Христом, он будет служить и в местах лишения свободы, и в других местах, связанных со страданиями человеческими. Если же он не обладает этой силой любви, то он не сможет стать настоящим пастырем Церкви, а будет лишь формально выполнять свои священнические обязанности. Недаром апостол Павел писал в Первом послании к Коринфянам: Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий (1 Кор. 13, 1).

Я прекрасно понимаю, что все люди разные. Так же и священнослужители: один может быть хорошим семьянином, молитвенно совершать богослужение, хорошо говорить проповеди, но он не сможет в силу определенных причин справиться с тюремным служением. Не сможет, к примеру, вынести особого зла и сквернословия, которые сконцентрированы в местах лишения свободы, жестокости или просто мужской или женской грубости, а порой и бескультурья со стороны заключенных или, что тоже не редкость, со стороны конвоиров. К тюремному служению нужно подбирать людей, обладающих благодатной силой жертвенной любви, способной перевесить на чаше весов окружающее зло за колючей проволокой. Надо ценить таких священнослужителей и проявлять заботу о них и об их семьях.

А у нас сейчас, к глубокому сожалению, кругом одни проблемы и главнейшая из них — кадры. Важно, чтобы архипастыри не переводили тюремных священников на другие послушания, ибо к этому роду служения нужно долго готовить человека. Это очень тяжелое служение. Но затакое жертвенное и крестное пастырское служение людям, оказавшимся в тюрьме по разным причинам, вознаградит Сам Господь, ибо со страниц Евангелия от Матфея звучат обращенные ко всем нам блаженные слова Господа Иисуса Христа: Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо… в темнице был Я, и вы пришли ко Мне (см.: Мф. 25, 34-36).

Телефон Синодального отдела по тюремному служению: (495) 953-91-98.

Материалы по теме

Святейший Патриарх Кирилл совершил чин освящения закладного камня в основание храма в СИЗО № 1 «Матросская тишина»

Освящение закладного камня в основание храма на территории СИЗО № 1 «Матросская тишина» в Москве

Святейший Патриарх Кирилл совершил чин освящения закладного камня в основание храма в СИЗО № 1 «Матросская тишина»

Председатель Синодального отдела по тюремному служению принял участие в заседании по вопросам передачи объектов религиозного назначения Татарстанской митрополии

Председатель Синодального отдела по тюремному служению возглавил престольный праздник Покровского храма в Бутырской тюрьме столицы

Вышел в свет одиннадцатый номер «Журнала Московской Патриархии» за 2018 год

Вуз под вязом. Интервью ректора Московского православного института святого Иоанна Богослова игумена Петра (Еремеева) [Интервью]

Вышел в свет десятый номер «Журнала Московской Патриархии» за 2018 год

В.Р. Легойда: Нам важно научиться работать с блогерами [Интервью]

Другие интервью

Академия выпускает новое периодическое издание. Интервью главного редактора журнала «Актуальные вопросы церковной науки» Санкт-Петербургской духовной академии

Архиепископ Петергофский Амвросий: «Секуляризация "Христианскому чтению" не грозит»

Митрополит Ростовский и Новочеркасский Меркурий об Основах православной культуры в школе

Ответы председателя Финансово-хозяйственного управления Московского Патриархата епископа Подольского Тихона на вопросы посетителей сайта Синодального информационного отдела

Епископ Смоленский Пантелеимон: Нам не дано выбирать свою смерть

С верою и любовию да приступим...

В.Р. Легойда: «Сомневаться можно в своих силах, а не в вере»

В.Р. Легойда: Сомневаться — не значит не верить

В.Р. Легойда: Православная журналистика должна быть христоцентричной

Епископ Красногорский Иринарх. Помочь провинившемуся человеку исправить свою жизнь