Русская Православная Церковь

Официальный сайт Московского Патриархата

Русская версияУкраинская версияМолдавская версия
Патриархия

Священники идут в армию

Священники идут в армию
Версия для печати
30 марта 2011 г. 10:30

В 2011 году Минобороны России продолжает работу по подбору и назначению священнослужителей на штатные должности в Вооруженных Силах. Для этого в структуре военного ведомства создано Управление по работе с верующими военнослужащими, основной задачей которого является реализация решения Президента Российской Федерации о возрождении армейского и флотского духовенства. О специфике работы военного священника, характере взаимодействия Церкви и армии в интервью «Журналу Московской Патриархии» (№ 4, 2011 г.) рассказывает начальник управления Б.М. Лукичёв.

— Борис Михайлович, какова структура вашего управления, чем оно занимается в настоящее время и на какой стадии находится реализация решения Президента о восстановлении в Вооруженных силах института военного духовенства?

— Решение Президента России Д.А. Медведева о воссоздании в Вооруженных Силах воинского и флотского духовенства инициировано, как известно, обращением, которое подписал Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, а также другие лидеры традиционных религиозных объединений России. Оно обусловлено логикой развития государственно-церковных отношений в нашей стране за последние 15-20 лет. Эти отношения развивались на основе современного законодательства в интересах сотрудничества государственных структур и религиозных объединений.

К принятию такого решения побуждала и реальная обстановка в войсках и на военно-морском флоте. Статистика показывает, что верующие люди в Вооруженных силах России составляют около 63% от числа всего личного состава, при этом, кстати, наибольшее количество верующих — православные христиане. Все они граждане России, имеющие право на свободное исповедание своей веры и удовлетворение религиозных потребностей. Таким образом, решение главы государства имеет целью обеспечение конституционных прав военнослужащих. Естественно, учитывался и тот факт, что, в частности, Русская Православная Церковь, как и иные традиционные религиозные объединения России, обладая мощным духовным потенциалом, может содействовать и уже много лет содействует активизации духовного просвещения, привнесению нравственного измерения в жизнь воинских коллективов.

Возрождение института военного священства является органической частью реформирования, осовременивания Вооруженных сил. Хотя в известном смысле это возрождение в новом качестве того, что уже было в Российской армии.

На начальном этапе формирование структуры органов по работе с верующими военнослужащими — вопрос во многом административный. В центральном аппарате Минобороны России создано управление по работе с верующими военнослужащими, которое я возглавляю. В четырех военных округах в составе управлений по работе с личным составом формируются отделения, в штат которых помимо начальника — гражданского лица — входят три священнослужителя. Наконец, следующий уровень структуры — помощники командиров соединений, начальников вузов по работе с верующими военнослужащими. Проще говоря, это дивизионные, бригадные или вузовские священники. Их религиозная принадлежность зависит от того, какую веру исповедует большинство военнослужащих (для назначения священника в часть верующие должны составлять там не менее 10% от общего числа). Всего в Вооруженных силах учреждено 240 священнических должностей и 9 — гражданских служащих.

В первую очередь были созданы соответствующие должности в российских военных базах за рубежом. Военнослужащие там находятся в сложных условиях, вдали от родины, поэтому помощь батюшки там наиболее востребована. Нашим воинам за рубежом уже сейчас помогают штатные военные священники. В Севастополе это протоиерей Александр Бондаренко, который был первым в министерстве назначенцем, в Гудауте (Абхазия) — иерей Александр Терпугов, в Гюмри (Армения) — архимандрит Андрей (Вац).

— Почему именно Черноморский флот стал первопроходцем?

—Вряд ли это случайность. Вот и при Петре Великом воинская служба монахов Александро-Невской лавры начиналась на кораблях. Недаром же говорят: «Кто в море не хаживал, тот Богу не молился». В нашем же случае была добрая воля командования флота. К тому же протоиерей Александр, в недавнем прошлом — морской офицер, севастополец оказался в нужное время и в нужном месте.

По другим зарубежным военным базам вопрос решается не так просто. Это связано с тем, что кандидатам нужно на неопределенное время покинуть страну, расстаться с семьей. Параллельно встают вопросы организации богослужебной, воспитательной деятельности и быта священнослужителя. Кроме того, министр обороны Российской Федерации А.Э. Сердюков весьма ответственно относится к этому поручению главы государства. Он лично проводит отбор кандидатов, и требования к объективным данным, профессиональной квалификации и даже наличию житейского опыта очень высокие. Если священник приходит в воинский коллектив, он, конечно, должен уметь эффективно работать, решать конкретные задачи с командиром, офицерским составом, солдатами, членами семей военнослужащих, гражданским персоналом.

— Какова вообще специфика работы военного священника? Можно ли ее как-то формализовать?

— Форма не самоцель. Мы не ставим и не будем ставить перед священником задачу провести какое-то определенное количество душеспасительных бесед, исповедать и отпустить грехи стольким-то кающимся грешникам и отслужить, к примеру, пять Литургий за месяц. В большей мере, чем формы работы, которые использует священник, нас интересуют результаты, отдача от его деятельности.

Работу священника в соединении условно можно разделить на две составляющих. Во-первых, это его богослужебная деятельность, которая регламентируется священноначалием и внутрицерковными установлениями. Естественно, с учетом условий службы, планов боевой подготовки, боевой готовности и текущих задач.

Во-вторых, это участие священника в воспитательной, просветительской и иной общественной работе. Эта сфера деятельности должна быть более плотно встроена в армейскую жизнь. Воинский коллектив живет по распорядку дня, в соответствии с планами боевой подготовки и расписанием занятий. Поэтому, регламентируя работу военного священника, необходимо жестко вписывать ее в армейский график. Для этого священник должен планировать свою деятельность совместно с командиром и с его помощником по работе с личным составом. У командира есть план боевой подготовки: учения, выходы в поле или морские походы, спланирована культурно-досуговая работа. Кроме того, командование знает, ­какие духовно-психологические проблемы существуют в армейском коллективе, где неладно с воинской дисциплиной, возникли острые отношения между военнослужащими, есть потребность поддержать мир в семьях военнослужащих и т.п.

После того как проблемы актуализированы и намечены направления деятельности, командир говорит: «Батюшка, дорогой, у нас есть такие-то задачи нравственного воспитания. Чем вы можете помочь?» А батюшка уже предлагает варианты. Допустим, он может принять участие в общественно-государственной подготовке, прочитать лекцию, провести беседу в коллективе, где есть дедовщина, индивидуально поработать с солдатом, который «пребывает в унынии», и т.д. Формы работы священника могут быть самыми разными, они известны. Главное, чтобы они служили выполнению тех задач в области воспитания, нравственного и духовного просвещения военнослужащих, которые они определили вместе с командиром. Эти решения оформляются месячным планом работы священнослужителя, который утверждает командир.

— Вы сказали о воспитании. Не пересекаются ли в данном случае функции священника и офицера-воспитателя. В последнее время приходится часто слышать, что, дескать, введение института военного священства вызовет массовое увольнение офицеров по воспитательной работе.

— Вы правы, такие слухи ходят. Они вызваны мероприятиями по оптимизации воспитательных структур. При этом некоторые должности сокращаются. Но хотел бы напомнить, что «после того» совсем не означает «вследствие того». Думать, что военный священник займет место воспитателя — это профанация самой идеи введения в Вооруженных силах института воинского и морского духовенства. Таким образом создается повод для недоумений, который необходимо дезавуировать. Функции священника и офицера-воспитателя не исключают и не замещают, а гармонично дополняют друг друга. Задача первого — воспитывать и настраивать людей на выполнение боевых задач теми средствами и способами, которые уже доказали свою эффективность. А священник в данном случае вносит в эту работу нравственную составляющую, обогащает и делает более действенной всю систему работы с личным составом. Вот чего мы хотим достичь. И, насколько я могу судить, в большинстве своем офицеры прекрасно это понимают.

— Но в принятом в Минобороны Положении по организации работы с верующими военнослужащими в числе обязанностей священнослужителя значатся укрепление дисциплины, профилактика правонарушений...

— В данном случае не следует путать общие идеологические цели и задачи, которые стоят перед командиром, воспитателем и священником, и обязанности каждой из сторон. В документах обозначены участие священника в просветительской работе и нравственном воспитании, а также ее формы в мирное и военное время.

О формах в мирное время мы уже говорили. Хотел бы также отметить, что в военное время своя специфика. В условиях ведения боевых действий ограничивается правовая свобода человека, всё подчинено общей цели. Командир принимает решение, в первую очередь исходя из задачи, которую решает соединение. Принцип единоначалия действует здесь более жестко, приказы командира выполняются беспрекословно. По опыту прошлых веков можно сказать, что в боевой обстановке священник должен находиться возле медицинского пункта максимально близко к передовой, оказывать помощь раненым, совершать богослужения и таинства, помогать преодолению последствий стрессовых ситуаций, обеспечивать достойное захоронение погибших и умерших, писать письма родственникам раненых и убитых бойцов. Большое значение имеет здесь личный пример батюшки.

— Если в части, где служит священник, имеется православное большинство и какая-то часть представителей других религий, как священнику вести себя с ними? Что делать с атеистами?

— Атеист — это человек, который занимает активную богоборческую позицию. По моим наблюдениям, таких людей в армии не так много. Существенно больше тех военнослужащих, которые просто не ощущают себя верующими, не «слышат» своей веры. Но реальные поступки показывают, что на самом деле во что-то они верят — кто в черную кошку, кто в летающую посуду, кто в существование некоего абсолютного разума и т.д. Это значит, что в какой-то мере они все-таки живут своеобразной духовной жизнью. И то, как с ними работать, должен подсказать священнику его пастырский опыт.

То же самое можно сказать и в отношении представителей иных вероисповеданий. Ведь опытный священник может работать не только с православными, но и с мусульманами, и с буддистами. Он понимает суть проблемы, отличает суннита от шиита, знает многие суры Корана, нравственный смысл которых коррелируется с библейскими максимами. Наконец, он просто понимает душу человека, особенно молодого, ищущего. Он может найти подход как к верующему, так и к маловерующему сердцу. Кроме того, священник должен знать в местах дислокации соединения тех священнослужителей иных вероисповеданий, которых без ущерба для дела при необходимости можно пригласить для встречи с военнослужащими. В этом смысле мы занимаем жесткую позицию только в одном: в армии не должно быть религиозной миссии и дискриминации по религиозному признаку. Мы не должны допускать попыток сделать из православного солдата мусульманина и наоборот, чтобы не создавать дополнительных напряженностей. Для нас главное — духовное просвещение, нравственное воспитание, обеспечение конституционных прав военнослужащих и обеспечение сознательной мотивации, подлинного настроя людей на выполнение воинского долга.

— Когда должна проводиться работа с военнослужащими — в служебное или во внеслужебное время? Что говорится на этот счет в разрабатываемых документах?

— Здесь невозможно причесать под одну гребенку все соединения, где введены должности помощников командиров (начальников) по работе с верующими военнослужащими. Например, у ракетчиков боевое дежурство перемежается: то три дня в патерне, то четыре. У моряков вахта в морских походах меняется каждые четыре часа. Мотострелки, танкисты и саперы могут месяцами находиться в полевых условиях. Поэтому в документах мы прописываем лишь общие принципы. Но при этом в упомянутом вами Положении написано, что командир части должен обеспечить священнику рабочее место, а также место, отведенное для богослужений. Это может быть отдельно стоящий храм или часовня или храм, встроенный в здание части. Но такое место должно быть. А уж в какое время священник будет проводить свои мероприятия, он совместно с командиром решает в зависимости от конкретных обстоятельств. Главное, чтобы вся деятельность священника: участие в общественно-государственной подготовке, коллективные и индивидуальные беседы — была закреплена в общем распорядке дня или расписании занятий.

— Кто должен заниматься обустройством воинского храма — священник или командование части? Кто выделяет средства на приобретение богослужебной утвари, облачений и всего того, что необходимо для совершения богослужений?

— Формально все, что связано с приобретением предметов культа, является делом Церкви. Кого именно — самого священника, военного отдела или епархии — в каждом конкретном случае решается по-разному. Бюджет Министерства обороны подобных расходов не предусматривает. В обязанности командира входит определить место, где можно совершать богослужения, согласовывать со священником время и оказывать помощь в организации его деятельности. Однако, как показывает практика, военнослужащие и члены их семей охотно оказывают батюшке посильную помощь: жертвуют средства, помогают кто чем может. Я знаю случаи, когда материальную помощь войсковым храмам оказывали и местные власти, и состоятельные люди, давно утратившие непосредственную связь с армией.

— Вызывает вопросы система подчинения военного священника. Выходит, что он подчиняется командиру, своему епархиальному архиерею, Синодальному отделу по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями, а также согласовывает свои действия с Преосвященным, в епархии которого располагается воинская часть, в которой служит священник. Такой вот запутанный клубок.

— Военный священник в первую очередь человек Церкви. И то, каким будет его административное подчинение внутри церковной организации, должно определять священноначалие. Я в данном случае могу высказать лишь свои личные соображения по этому поводу. Разумная и логичная система внутрицерковного подчинения военных священников существовала в Российской армии до того, как 18 января 1918 года, приказом № 39 наркома РСФСР по военным делам Н.И. Подвойского, служба военных священников была упразднена. Тогда была церковная вертикаль, во главе которой стоял протопресвитер армии и флота.

Сегодня можно было бы сделать нечто похожее. Тем более что уже есть Синодальный отдел по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями, который является высшим административным звеном в этой сфере и эффективно координирует действия священников в войсках. Например, если сейчас священника представляют к назначению на должность, именно руководитель «военного» отдела протоиерей Димитрий Смирнов пишет представление на имя министра обороны. И впоследствии именно отдел решает все оргвопросы и недоумения, возникающие у назначенного священника, так что фактически система уже существует, нужно просто ее совершенствовать. С точки зрения решения боевых задач, с позиций армейского командования вертикаль военного отдела может быть оптимальной формой организации деятельности военного духовенства внутри Церкви. Но представляется, что даже при вертикальном подчинении архиерей, в епархии которого расположена воинская часть, должен иметь возможность знать, что в воинском храме «право правится слово Истины». Конечно, как всё это будет осуществляться в реальной жизни, когда у нас будет запланированное число штатных военных священников, покажет опыт.

— Обычно священник приписывается к тому или иному храму. Но как быть, если полноценного храма в части нет?

— Каждый раз это следует решать индивидуально. Многие воинские храмы стоят либо в части, либо на границе между частью и гражданским поселением. В этом случае священника можно приписать к этому храму и он будет работать как с военнослужащими, так и с населением. Если же священника посылают на военную базу за рубежом или иной закрытый военный городок, где пока еще нет храма, то ему до поры до времени имеет смысл юридически оставаться в епархии. Мне кажется, в таких обстоятельствах епархиальный архиерей мог бы некоторое время продолжать числить его клириком того храма, где священник служил до назначения в часть. По крайней мере, до тех пор, пока на территории части не будет построено культовое здание.

— Известно ли на сегодняшний день количество храмов и часовен, расположенных на территории воинских частей?

— Как раз сейчас мы завершаем инвентаризацию таких культовых объектов, расположенных на территориях, подведомственных Минобороны России. Пока у нас есть информация о 208 храмах и часовнях только Русской Православной Церкви. Информации о храмах иных деноминаций не поступало. Понятно, что такое количество сооружений требует к себе огромного внимания. В рамках реформы идет сокращение числа военных городков и гарнизонов. И вы понимаете, что если в городке, подпадающем под сокращение, имеется часовня или храм, то при уходе военных с этой территории судьба их может быть незавидной. Что делать с таким храмом? Это очень серьезный вопрос. В настоящее время по решению министра обороны и Святейшего Патриарха создана совместная рабочая группа, сопредседателями которой являются статс-секретарь, заместитель министра обороны Российской Федерации Н.А. Панков и председатель Финансово-хозяйственного управления Московского Патриархата епископ Подольский Тихон (Зайцев). В состав группы вошли по пять специалистов от Русской Православной Церкви и Министерства обороны. Ее задача сформировать нормативно-правовую базу культовых объектов на территориях Минобороны, а также наладить их учет и дальнейшую эксплуатацию в соответствии с требованием законодательства. Группой проведены первые два заседания, на которых определены, в частности, задачи регистрации и паспортизации культовых объектов.

— Насколько я понимаю, по трудовому договору, который заключается с военным священником, служба в части является его основным местом работы.

— Совершенно верно. Священник должен проводить в части основную часть своего рабочего времени. Конечно, формализма быть не должно. Командир со священником вместе должны определять время нахождения священника в расположении части и формы его работы. Но если в части есть храм, то священник основное время может находиться там, тогда и командир и все желающие будут знать, куда они могут в свободную минуту прийти побеседовать, получить духовное утешение. В целом же само собой разумеется, что священник будет там, где он нужнее.

— Насколько важным для военного священника является личный опыт армейской службы?

— Конечно, личный опыт воинской службы играет в работе военного священника существенную роль. Такой человек при заключении договора знает, куда он идет. Ему не требуется много времени для адаптации в коллективе, он владеет терминологией, знаком со спецификой службы и т.д. Понятно, однако, что мы не можем настаивать, чтобы военными священниками становились только бывшие военнослужащие. Так или иначе, мы планируем организовать профессиональную доподготовку принятых на штатные должности помощников командиров (начальников) по работе с верующими военнослужащими. Для этого будут организованы краткосрочные курсы на базе одного из столичных вузов.

— Куда может обратиться священник, желающий послужить в армии в качестве помощника командира по работе с верующими военнослужащими?

— Он может обращаться в свой епархиальный отдел по взаимодействию с Вооруженными силами. Если там ему ничем не смогут помочь — в Синодальный отдел. Мы со своей стороны также открыты для общения, готовы встречаться и по возможности давать ответы на все вопросы, которые интересуют наших батюшек. Более того, мы искренне рады такому общению.

***

Справка

Лукичёв Борис Михайлович родился в 1950 г. на Алтае. В 1972–1995 гг. служил в Вооруженных силах. Полковник запаса. В 1996–2010 гг. — работал в Администрации Президента Российской Федерации в должности советника управления Президента по внутренней политике. 2 августа 2010 г. назначен начальником управления по работе с верующими военнослужащими главного управления по работе с личным составом Министерства обороны РФ.

Адрес управления по работе с верующими военнослужащими: 119160, Москва, Фрунзенская наб., д. 22/2, тел. +7 (495) 693-1548.

Беседовал Евгений Мурзин

«Церковный вестник»/Патриархия.ru

Материалы по теме

Вышел в свет шестой номер «Журнала Московской Патриархии» за 2016 год

Митрополит Калужский и Боровский Климент: Русский писатель должен быть подвижником [Интервью]

Вышел в свет пятый номер «Журнала Московской Патриархии» за 2016 год

Вышел в свет четвертый номер «Журнала Московской Патриархии» за 2016 год

Председатель Синодального отдела по взаимодействию с Вооруженными силами поздравил выпускников Военной академии РВСН

В Синодальном отделе по взаимодействию с Вооруженными силами прошел вебинар для руководителей епархиальных военных отделов

Сотрудник Синодального отдела по взаимодействию с Вооруженными силами возглавил работу секции военного духовенства на сборах руководящего состава Дальней авиации ВКС РФ

Председатель Синодального отдела по взаимодействию с Вооруженными силами принял участие в первом заседании Общественного совета Министерства обороны РФ в новом составе

Протоиерей Димитрий Смирнов: Мы ждем всех, кто любит армию и хотел бы ей послужить

На пресс-конференции в РИА «Новости» обсудят вопросы, связанные с введением института военного духовенства

Министерство обороны Украины утвердило Концепцию пастырской опеки в Вооруженных силах страны

В российской армии в 2011 году появятся 240 штатных священников

Другие интервью

Митрополит Волоколамский Иларион: Преподавание теологии в светских учебных заведениях — это, в каком-то смысле, вопрос национальной безопасности

Священник Александр Волков: Стремлений бойкотировать Собор на Крите не было и в помине

В.Р. Легойда: На сегодняшний день я не вижу угроз единству Вселенской Церкви

Митрополит Волоколамский Иларион: Московский Патриархат предлагает совместными усилиями продолжить подготовку Собора

Игумен Арсений (Соколов): От происходящего на Ближнем Востоке зависит судьба всего человечества

Митрополит Калужский и Боровский Климент: Русский писатель должен быть подвижником

Митрополит Волоколамский Иларион: Исламского терроризма не бывает

В.Р. Легойда: «24 мая на Красной площади споет вся страна»

Митрополит Волоколамский Иларион: Работа Отдела внешних церковных связей предотвратила полное разрушение Церкви

Митрополит Волоколамский Иларион: Образ жены-мироносицы — прекрасный ориентир для всех женщин