Русская Православная Церковь

Официальный сайт Московского Патриархата

Русская версияУкраинская версияМолдавская версия
Патриархия

Ответы Святейшего Патриарха Кирилла на вопросы представителей Молодежной общественной палаты и Палаты молодых законодателей при Совете Федерации

Ответы Святейшего Патриарха Кирилла на вопросы представителей Молодежной общественной палаты и Палаты молодых законодателей при Совете Федерации
Версия для печати
13 декабря 2015 г. 14:03

11 декабря 2015 года состоялась встреча Святейшего Патриарха Кирилла с представителями Молодежной общественной палаты и Палаты молодых законодателей при Совете Федерации ФС РФ. Предстоятель Русской Церкви обратился к молодежи со словом и ответил на вопросы.

— Ваше Святейшество, меня зовут Алексей Рогозин, я генеральный директор Алексинского химического комбината, это оборонное предприятие в Тульской области. Мы называем себя ровесниками войны — выпуск продукции начался у нас в 1941 году. В истории комбината бывало разное, но сегодня мы понимаем, что пытаемся выйти из перманентного кризиса, который сложился на предприятии. У нас работает тысяча человек — в очень тяжелых условиях, на опасном производстве. Я понимаю, что они пытаются в этих тяжелых условиях обрести какую-то большую цель и, в том числе, тянутся к храму, который у нас есть, пытаясь там найти ответы на свои вопросы. С другой стороны, я понимаю, что сегодня общественные представления о морали, как и сами понятия морали, нравственности, греха очень сильно меняются. Общество все дальше и дальше отдаляется от тех идеалов, которые существовали изначально, в том числе благодаря Церкви. Разрыв увеличивается, и, наверное, молодому человеку все сложнее прийти в храм, прийти на исповедь, потому что грехов становится все больше. А чем дольше он не приходит, тем сложнее исповедоваться, так что теряется возможность найти какие-то ответы в храме, возникает, в каком-то смысле, замкнутый круг. Вот должна ли Церковь менять свои представления о том, что такое грех? Может быть, становиться лояльнее к каким-то человеческим грехам или пытаться изменить общественные представления? У меня нет ответа на эти вопросы, и очень хотелось бы понять, какое мнение у Русской Православной Церкви. Спасибо.

— Да, спасибо. И в глубокой древности, в первом тысячелетии некоторые представления о грехе стремились изменить в ту или в другую сторону. Например, в III веке возникло такое движение, как манихейство, которое предполагало, что все, что касается материальной, видимой стороны человеческой жизни, — это грех. Если человек заботится о своей одежде, о своей еде, о семье, то он уже согрешает, потому что должен думать только о вечной жизни. И Церковь осудила манихейство. Также в III веке жил в Александрии выдающийся церковный писатель Ориген. Он был человеком огромной эрудиции, написал замечательные произведения, но он буквально воспринял заповедь Божию: если рука тебя искушает, отсеки ее; если глаз тебя искушает, лиши себя глаза. Он был человек темпераментный и, чтобы не искушаться, оскопил себя — и Церковь его осудила. Один этот поступок сразу исключил возможность его канонизации.

Начиная с XVI века в западном христианстве стали развиваться либеральные тенденции, связанные с возникновением протестантизма. Собственно говоря, в 1517 году и произошла первая революция. И эта революция была не в Голландии и не в Британии, и была не буржуазной, а церковной, но если бы не она, то еще неизвестно, произошли бы все последующие революции или нет. Именно внутри Церкви началась так называемая Реформация, появился протестантизм, — это и была революция. В самом начале протестанты были достаточно строгими в отношении морали. Марксистская трактовка истории связывает появление протестантизма с развитием производительных сил и производственных отношений, точнее, с появлением класса буржуазии, который нуждался в оправдании своего целеполагания. Церковь его не оправдывала, и началась революция — думаю, не без участия тех, кто желал обеспечить идеологическую поддержку нового класса. Вначале протестанты были, казалось бы, ригористами в сфере морали, но потом пошли по пути обслуживания сильных мира сего. И сейчас, когда сильные мира сего сказали, что нужно признать гомосексуальные «браки», протестанты ответили «есть!» А если завтра возникнет очередной, как сейчас говорят, мэйнстрим в мировой информационной системе и сильные мира сего вновь скажут протестантам: «слушайте, это надо поддержать», — найдутся такие, кто поддержит сразу.

Но что же происходит в таких религиозных общинах? Их храмы пустеют, люди уходят, потому что по-настоящему такая церковь никому не нужна. Церковь либо хранит Богом данную истину Откровения, либо никому не нужна. Если Церковь не хранит истину, а занимается только социальными, философскими и еще какими бы то ни было вопросами, то их и без Церкви можно прекрасно решать. А главное назначение Церкви — это, в том числе, хранить ценности, о которых мы с вами сейчас говорили.

Для Церкви это не вопрос некоего маневра — мол, нужно быть более покладистыми, идти навстречу слабостям людей, потому что время такое. Это вопрос принципиальный: быть или не быть Церкви. Мы не можем быть ни более консервативными, ни более либеральными. Мы можем только действовать в рамках Слова Божиего. Именно то, что Господь сказал, мы и должны передавать народу — в таких категориях мысли и слова, которые являются приемлемыми, понятными для каждого последующего поколения людей. Собственно говоря, богословие — это и есть трактовка божественного откровения в контексте соответствующей культуры, философского мышления и т.п.

Поэтому никакой уступки греху мы сделать не сможем. А если сделаем, то вряд ли вы пойдете на встречу с Патриархом — вам такой Патриарх будет не нужен.

— Здравствуйте, Ваше Святейшество, меня зовут Виталий Золочевский, у меня вопрос про ИГИЛ. С экранов телевизоров нам постоянно говорят, что это просто террористическая организация, что она признана в России террористической, но никто не объясняет, что это на самом деле такое. Ведь религиозный терроризм существовал в принципе всегда, но он впервые принял такие масштабы, когда целые государства становятся пособниками этой структуры, и, как сообщает телевидение, уже около 70 процентов Сирии ею захвачено. Объясните, пожалуйста, что это такое и вообще, насколько корректно применять название одного из величайших религиозных направлений для именования такой организации? Спасибо.

— Но ведь не мы их так назвали, это не наше изобретение. Они сами себя назвали «Исламское государство Ирака и Леванта». Сейчас нам предлагают покрывать эту реальность какими-то другими аббревиатурами, не знаю, правильно или неправильно, — это как-то связано с политкорректностью.

Но вот что совершенно неправомерно. Исламское государство не может строиться на тех принципах, на которых эти господа пытаются построить некую человеческую общность. Террор, насилие, полное лишение инакомыслящих права на существование, действительно, не имеют ничего общего с исламом. Даже если взять Османскую империю — нельзя сказать, что это был режим наибольшего благоприятствования, но христиане по большей части чувствовали себя вполне нормально, получали фирманы, поскольку те же султаны являли разумное отношение к христианскому присутствию. Бывали периоды, когда что-то обострялось, но доктрина ислама не предполагает уничтожение других по религиозному принципу, особенно христиан и иудеев — так называемых людей книги, как они именуются в исламе. «Люди книги» — это те, кто принимает Библию в качестве основополагающего религиозного текста.

Поэтому, конечно, «исламское государство» — это вовсе не религиозное явление. Но религия, особенно в первом тысячелетии, да и большую часть второго, оставалась, выражаясь светским языком, единственной идеологией. Ничего другого и не существовало. Чтобы вдохновить людей на борьбу, тем более вооруженную, в прошлом, как и сейчас, нужно было использовать идеи, которые брали бы за живое, которые захватывали бы сердце. А религия всегда присутствует в сердце по-настоящему верующего человека. Возьмем крестовые походы. Ясно, что рыцари, закованные в броню, никогда не пошли бы завоевывать земли на Востоке, бросая своих жен и детей, если бы не было мощной религиозной аргументации, некоего религиозного посыла. Им говорили: слушайте, там неверные, они оккупировали святые места, неужели ты будешь сидеть на месте, когда попирается Гроб Господень? И человек покупал латы, лошадь, садился и отправлялся в путь, и только потом, когда он, во всеоружии, достигал цели, ему предлагалось делать нечто, что к защите святых мест не имело никакого отношения. Четвертый крестовый поход — разгром крестоносцами православного христианского Константинополя. Какие сарацины? Их там и близко не было, а значит, религиозный фактор, который может мобилизовать человека на подвиг, использовался для достижения вполне конкретных политических целей.

Точно то же самое с ИГИЛ. Людей заставляют поверить, что вооруженная борьба открывает перед ними двери рая. Часть людей — конечно, недостаточно просвещенных в религиозном смысле, — на это поддается. Вот почему мы говорим, что всякий экстремизм, который подпитывается религиозной мотивацией, опирается на религиозную безграмотность. В ответ на вопрос, что делать, мы часто говорим: надо преподавать основы религии в школе, чтобы дети их знали. И это не стремление обратить всех, однако необходимо дать ребенку хотя бы представление, что такое, скажем, Православие, — чтобы не появились экстремисты, которые якобы во имя православной веры толкают людей на междоусобную брань. А ведь есть и такие, которые говорят, что нам надо защищаться от мусульман. Как религия сама по себе, как Евангелие может нести в себе призыв к истреблению людей, побуждая кого-то убивать? Однако и его использовали в подобных целях, как сегодня используются мусульманские тексты.

Задача Церкви, как и других религиозных организаций, заключается в том, чтобы воспитывать народ в религиозной традиции таким образом, чтобы никогда, ни при каких условиях политически ангажированные силы не могли использовать религию, чтобы подвигнуть людей на совершение тяжких преступлений якобы во имя веры. Конечно, то, что сейчас происходит, — это страшный пример, как можно использовать религиозный фактор в самых неблаговидных целях.

Религия — непростое дело, и религиозные чувства самые сильные. Когда начался конфликт в Чечне, мой блаженнопочивший предшественник Патриарх Алексий и муфтий Чечни подписали очень важную декларацию о том, что это не религиозная война. Может быть, для многих это и прошло мимо, но это не прошло мимо верующих людей. Там хотели объявить джихад, газават — войну за веру, да и у нас казаки поднимались, мол, давайте бороться с мусульманами за наше Православие. И неизвестно, куда бы мы ушли, если бы религиозный фактор был использован в конфликте, который, как вы знаете, к религии не имел никакого отношения.

Поэтому тема присутствия религии в обществе, тема религиозного воспитания имеет, помимо основного смысла, также очень важные «прикладные» смыслы.

— Ваше Святейшество, благословите! Павел Белявский, Тюменская областная Дума и Палата молодых законодателей при Совете Федерации. Русская Православная Церковь сыграла огромную роль для выхода Руси из темных веков после монгольского завоевания, и вообще неизвестно, было бы Московское государство, если бы не миссия, которую совершила Церковь. Сейчас, слава Богу, времена другие, но скажите, в чем Церковь видит сегодня свою миссию в отношении государства Российского?

— Сразу хочу сказать, что мы не видим никакой политической миссии. Нас иногда подталкивают к тому, чтобы мы заняли какую-то политическую позицию и повели за собой народ. Сейчас это несколько успокоилось, а в 1990-е годы бывало сплошь и рядом. Сколько разных людей приходило ко мне в кабинет! В свое время депутаты Верховного Совета требовали от меня, чтобы я выдвинул свою кандидатуру на пост Президента Российской Федерации. В то время могло произойти неизвестно что — тогда же не было альтернативы Коммунистической партии, Церковь была единственной организованной силой и в глазах народа воспринималась как альтернатива. И когда они меня спросили, я им рассказал такую притчу: «В бедной Смоленской епархии, которую я возглавлял, есть самый бедный приход — в селе Зарубинки; там священник жить не может, потому что денег нет. Так вот, если вы меня спросите, кем я хочу стать: настоятелем в Зарубинках или Президентом Российской Федерации, — я ни на минуту не задумаюсь и скажу: настоятелем в Зарубинках».

У Церкви не должно быть никаких политических амбиций, никакого стремления к политическому лидерству. Политика — это надстроечное понятие, и в политике не может быть единомыслия. Допустим, Церковь создает свою политическую партию, — нас и на это толкали в 1990-е годы: «Создайте политическую партию! У вас же столько первичных организаций, как ни у одной другой партии! Вы же сразу заберете Бог знает сколько мест в парламенте!» На что я отвечал: «Вы же понимаете — если мы создаем свою политическую партию, мы становимся врагами для других политических сил, а значит, наш политический выбор ведет к разделению нашего народа. Церковь должна объединять всех вокруг базисных ценностей, о которых мы говорили, а если мы будем предлагать свою политическую программу, то для других мы станем врагами. Это абсолютно невозможно! У Церкви есть только одно призвание — это спасение человека, чтобы люди обретали подлинный смысл жизни, чтобы они поднимались вверх, к звездам, а не стремились падать в пропасть. Вот что самое главное! Церковь должна поддерживать эту динамику роста человеческой личности: там, наверху, идеал, давайте туда, вверх, а не по горизонтали! А политики призывают двигаться по горизонтали, то есть природа служения Церкви совершенно отлична от политической деятельности. Но при этом очень важная задача Церкви заключается в том, чтобы обеспечивать высокий уровень народного согласия. Не в отношении, как я уже говорил, надстроечных ценностей, а в отношении ценностей фундаментальных, на которых покоится жизнь и личности, и общества, а в идеале — и жизнь государства. Вот так я вижу нашу задачу, и поэтому мы взаимодействуем с миром политики.

У нас ведется диалог практически со всеми политическими партиями. В соответствии с Основами социальной концепции у нас нет никаких намерений поддерживать какую-то одну политическую силу. Но мы будем поддерживать любую политическую силу, если она работает для сохранения и умножения тех самых ценностей, о которых мы говорим. А если какие-то политики будут нам говорить, что для достижения человеческого счастья мы должны понизить брачный возраст, сделать еще более доступными аборты и т.п., мы скажем: «Нам не по пути с вами, мы будем против вас. Мы будем публично говорить, что вы неправы». Никогда это не будет делаться со злобой, потому что это тоже наша паства, и ни один политически ангажированный человек, подходя к храму, не должен себя спрашивать: «А там мои единомышленники или мои враги?» Он должен приходить в храм как в свой дом, и если он увидит рядом представителя другой партии, он не должен смущаться, потому что и для того храм должен быть как дом. В этом смысле Церковь создает уникальное пространство для диалога между людьми, особенно в кризисных ситуациях.

Когда в 1993 году у нас разразился страшный кризис, тогда представители противоположных сторон могли встретиться только в одном месте — это был Данилов монастырь, резиденция Патриарха. Не по вине Церкви переговоры тогда сорвались, но Церковь сыграла очень важную роль, чтобы конфликт между законодательной и исполнительной властью не привел к трагедии гражданской войны в масштабах всей страны.

— Здравствуйте, Ваше Святейшество, меня зовут Сергей Полозов, я в свое основное время занимаюсь тем, что зажигаю умы молодежи для борьбы с наркотиками. Мы много работаем и для профилактики, и для реабилитации, часто сотрудничаем и с Церковью. Когда мы общаемся с ребятами, мы регулярно сталкиваемся с тем, что различные религии присутствуют в сфере реабилитации. Готовясь к этой встрече, я хотел Вас спросить: такое сотрудничества Русской Православной Церкви и Католической Церкви — это проявление экуменизма или просто настройка внешних церковных связей, и нет повода для волнений? Потому что православная часть, как мне кажется, волнуется из-за этого.

— Православные волнуются, чтобы не произошло измены Православию, чтобы не произошла некая мимикрия, чтобы мы, называясь православными, не перестали ими быть, чтобы не было предательства веры. Но волноваться не надо, таких угроз не существует.

Но вот что очень важно. Христиане становятся меньшинством в мире, даже если сложить всех вместе — католиков, православных, протестантов. На Западе происходит очень активное вытеснение церкви и вообще религии, но в первую очередь именно христианства, из общественной жизни под влиянием господствующих либеральных политических доктрин. Несомненно, происходит ослабление христианского присутствия в мире, и у нас есть очень много направлений, по которым мы можем сотрудничать, чтобы совместно, каждому на своем языке и в своей системе координат, влиять на возрождение христианства в масштабах всей планеты. Думаю, это очень важная тема, и уклоняться от диалога, особенно с Католической Церковью, сейчас было бы совершенно неправильно, потому что, в конце концов, мы отстаиваем одни и те же евангельские ценности в общественной и личной жизни. Конечно, есть между нами и очень существенные расхождения, и пускай богословы ими занимаются, работают соответствующие комиссии. Но нужно налаживать такое сотрудничество перед лицом нехристианского мира, которое содействовало бы умножению наших собственных сил. Поэтому мы идем по пути развития сотрудничества с Католической Церковью по целому ряду важных направлений.

В том числе, я думаю, заслуживает всяческого положительного отношения наша общая позиция по ситуации в Сирии и на Ближнем Востоке. Сегодня во многих регионах мира христиане становятся самым гонимым религиозным сообществом, и не только на Ближнем Востоке, где их целыми селами и городами либо вырезают, убивают, либо изгоняют. Вы часто слышите название города Мосул? Незадолго до вторжения американцев в Ирак я был в этой стране и посещал Мосул. Место совершенно замечательное с точки зрения истории христианской Церкви. Там были древние православные церкви, замечательные монастыри, в которых нас принимали, — несколько десятков храмов на относительно небольшой город. Сегодня там ничего не осталось, практически все уничтожено, количество христиан уменьшилось на порядки, они эмигрируют, покидая места своего исторического проживания. Собственно говоря, христианство началось с Ближнего Востока, и если христиане будут оттуда вытеснены, радикализация исламского населения неминуема, поскольку присутствие христианского меньшинства — к сожалению, уже меньшинства в исламских государствах — заставляло руководителей этих стран стремиться к тому, чтобы сохранялся баланс и соблюдались права меньшинств. Но если христиан не будет, то не будет и заботы о соблюдении прав религиозных меньшинств.

А другая тема — это гонения на христиан по всему миру, в таких странах, как Пакистан, Нигерия, некоторые африканские государства. Статистика ужасная: сегодня в мире едва ли не каждый час за свои убеждения погибает христианин, — может быть, и менее, чем за час. Мы живем практически в условиях древних гонений. Находясь в России, мы этого не чувствуем, но люди страдают. А если взять некоторые западноевропейские страны, которые как бы запрещают видимые проявления религиозности? На самом деле всё это странным образом касается только христиан. Снимают с работы медсестру за нательный крестик. Отстраняют человека за публичное выражение религиозных убеждений. Поэтому защита христиан в глобальном масштабе сейчас становится нашей общей заботой, и как же в этом контексте не взаимодействовать с Католической Церковью, самой крупной христианской Церковью в мире! У нас много такого рода тем, и мы, конечно, будем развивать сотрудничество и взаимодействие.

Но при этом наши богословские различия не могут быть стерты в рамках такого сотрудничества, потому что речь идет об очень существенных вероучительных вопросах. Если Богу будет угодно, в какой-то момент произойдет некое стирание различий, но только в результате долгого тщательного богословского исследования и достижения единства. Однако даже этого будет мало. Если богословы всё подпишут, то это соглашение должна принять вся полнота Православной Церкви, в том числе и вы, и ваши дети. Вот так работает демократия в Церкви. Даже на самом демократическом Соборе, где собираются епископы и где подписываются какие-то общие решения, их полная реализация не может быть достигнута, если полнота Церкви их не принимает. В истории было много случаев, когда решения соборов не принималась Полнотой Церкви. Так что у нас есть очень надежные механизмы сохранения своей идентичности, но вместе с тем мы ни в коем случае не должны жить в изоляции.

— Михаил Бутримов, муниципальный депутат. Ваше Святейшество, после событий на Манежной площади в 2010 году, когда там случились беспорядки, государство попыталось решить так называемый русский вопрос, начались интеллектуальные размышления. Русская Православная Церковь выступила с инициативой создания русских культурных центров. Потом подключилась компания «Мортон», состоялась презентация крупных проектов. Мы со своей стороны начали снизу двигаться — открыли досуговый центр «Русский дом». Но потом столкнулись с проблемами: за нашу антиголубую деятельность и отстаивание традиционных ценностей нас, к сожалению, закрыли под давлением властей. И вот я хотел бы спросить: будет ли дальнейшее развитие заявленных целей по покрытию территории России такими русскими культурными центрами, потому что какое-то время уже нет новостей об этом? Мы же со своей стороны готовы и наработки всевозможные предоставить, и всячески подключиться к решению данного вопроса. Спасибо.

— У нас этим занимается Всемирный русский народный собор, и я считаю, что какие-то такие положительные сдвиги, особенно в последнее время, в работе Собора происходят. Но такого рода деятельность не может полностью управляться из центра. Если Патриарх поставит задачу перед епископатом — в каждом областном городе создайте русский культурный центр — мало что из этого получится. Все эти идеи должны находить поддержку снизу. А для того, чтобы это происходило, мы сейчас создаем филиалы Всемирного русского народного собора. Потому что, на самом деле, русский народ и русская культура нуждаются в поддержке, как это ни странно. Создание таких центров никому не вредит, а для поддержки русского национального самосознания это начинание было бы полезно.

Вот еще о чем нужно всегда помнить и никогда из своего внимания не упускать — это то обстоятельство, что русский народ сформировал огромную общность людей, именуемую Россией, и русские несут ответственность за ее сохранение.

Возникает вопрос: а почему русским удалось это сделать? Обычно империи создавались силой оружия, затем с помощью экономических рычагов. А тут такой спокойный народ, не воинственный, и вроде бы без особых усилий создал такую общность. Я много об этом думал, сравнивая опыт построения многонационального государства русским народом с попытками создать нечто подобное другими народами. Почему у других не получилось, а у нас получилось? И в какой-то момент меня посетила одна мысль, я ее уже где-то высказывал и вам ее изложу.

Что такое — хороший муж и хорошая жена? Если жена всегда настаивает на своем, никогда не уступает мужу, то она перестает быть хорошей женой. Если муж не заботиться о жене и не жертвует ничем ради жены, как жена не жертвует ради мужа, то такие жена или муж становятся плохими и брак распадается.  В основе всех неудачных браков лежит неспособность людей жертвовать собой ради другого. Хорошая жена — та, которая отдает себя мужу. Хороший муж — тот, который отдает себя жене. Почему так? А потому что человек так устроен. Младенец на себя одеяльце тянет, и каждому хочется что-то получить. И если, живя вместе, вы ничего от другого человека не получаете и понимаете, что он живет для себя и на себя все тащит, то подспудно с этого все и начинается — разрушается связь.

Почему я говорю об этом? Потому что так же и в истории создания многонационального государства. Наш русский народ не тянул все на себя, не подчинял другие народы, чтобы высосать их энергию. Не будем называть некоторые страны и столицы. Ходишь по центру такой имперской столицы, видишь это страшное богатство и понимаешь, что это результат грабежа — других грабили и все в метрополию свозили. А как строилась наша империя? Сколько отдавалось окраинам? Вы помните эти воздыхания в советское время по поводу того, что надоело кормить окраины, мол, что это такое: приезжаешь в Таджикистан, в Узбекистан, там дороги хорошие, а что творится в Нечерноземье? Но вот через эту-то жертвенность и возникла данная общность, потому что с русскими жить просто, они все позволяют. Посмотрите по национальному признаку рейтинги в бизнесе, кто у нас занимает первые строчки? Это не русские. Что, от этого революция происходит, русские за горло хватают? Русские дают возможность всем жить вместе с ними, заниматься бизнесом, политикой, искусством — пожалуйста. На этом и основывается наша многонациональная общность. А русские были так воспитаны православной верой, это в основе православного свидетельства всегда было: вот так живи с другими — ты будешь счастлив, и другие будут счастливы.

Нам нужно сейчас позаботиться, конечно, о русском народе, потому что, не будем сейчас в это углубляться, но есть вопросы и проблемы, которые необходимо решать, и темы, которые необходимо озвучивать. Но всегда нужно помнить о том, что мы должны заботиться о самих себе в той мере, в какой это не вредит нашей общности. Поэтому Русская Православная Церковь также называет себя многонациональной и обращает этот призыв ко всему народу. Думаю, что благодаря этому — не только, конечно, благодаря деятельности Церкви, хотя в основе лежала именно проповедь Православия — мы и живем все вместе дружно, и все хорошо себя чувствуют. Хотя иногда русские чувствуют себя немного обиженными, жалуются, но у нас достаточно сил, чтобы оставаться, что называется, колонной, поддерживающей весь свод нашего многонационального бытия.

— Ваше Святейшество, меня зовут Всеволод Алексеев, я являюсь руководителем Объединения спортивных болельщиков. В первую очередь хотел бы Вас искренне поблагодарить за ту лестную оценку, которую Вы дали на XVIII Всемирном русском народном соборе в прошлом году акции исторической памяти в Старой Рязани. Для меня как одного из организаторов акции и представителей болельщицкого сообщества, которые принимали в ней участие, это было очень важно. Сегодня, в день, когда мы с Вами встречаемся, исполнилось пять лет событиям на Манежной площади, поводом для которых послужило как раз убийство болельщика Егора Свиридова. На том же самом Соборе год назад Вы затронули тему и предложили искать методы взаимодействия с так называемой уличной молодежью, а также высказали пожелание, чтобы подобная практика стала повседневной для государственных властей, муниципальных и региональных администраций, стала позицией СМИ. В свою очередь болельщицкое сообщество является наиболее организованной, социально активной частью уличной молодежи, и в то же время на него смотрят массы деструктивных сил, которые видят в них авангард для различных беспорядков. Вы на последнем Всемирном русском соборе говорили об опасности крайнего национализма. Не будем останавливаться на всех негативных факторах. Мне кажется, что как раз акции исторической памяти, подобные той, которая прошла на городище Старая Рязань осенью 2014 года, являются очень важным подспорьем, потому что они нацелены на духовное и нравственное обогащение неформальной молодежи через ее социализацию, приобщение к истории, культуре нашей страны, нашего народа — в обязательном постоянном взаимодействии с Церковью. И с учетом этого мы сейчас ищем возможность, чтобы проводить акцию в Старой Рязани на постоянной основе, сделать ее ежегодной и расширить круг таких мероприятий на других исторически значимых местах нашей страны. В связи с этим хотелось спросить у Вас, какие, на Ваш взгляд, ключевые шаги нужно сделать в направлении поисков взаимодействия с уличной молодежью, для того чтобы это направление развивалось? И в заключение не могу не сказать: когда стало известно, что эта встреча состоится, меня начали теребить коллеги со всех концов России — спроси, пожалуйста, спроси, пожалуйста… Поэтому я прошу Вас, Ваше Святейшество, рассмотреть возможность встречи с лидерами фанатских объединений России, для того чтобы они из первых уст смогли услышать как Ваши пастырские наставления, так и мнение Церкви по животрепещущим вопросам жизни общества и нюансам жизни православного христианина в современном мире. Спасибо большое.

— Я слышал об этой акции, очень ее приветствую. Но позвольте мне таким образом сформулировать ответ: никаких искусственных схем не следует выдумывать. Уличная молодежь — это как раз та молодежь, внутри которой никаких схем не существует, это спонтанное явление. Там нет организации, там могут возникать свои организации, но все это на спонтанном уровне. И без участия самой уличной молодежи у нас ничего не получится. Если мы в эту уличную молодежь будем засылать миссионеров, которые будут работать под уличную молодежь, то эта мимикрия очень скоро обнаружится и по шее надают этим миссионерам, и этим все закончится. А вот если у нас будет молодежь, которая, являясь частью уличной культуры, одновременно готова взаимодействовать, в том числе и с Церковью, то тогда много хорошего может быть совместно сделано.

У нас есть определенные мысли о том, как нужно работать с такой молодежью, но, может быть, не хватает еще сил. Некоторые считают, что Церковь такая могущественная, сильная, но мы ведь еще сравнительно недавно вышли из плена, и перед нами огромное количество первоочередных задач. А их решение всегда связано с человеческими и даже финансовыми ресурсами — надо же что-то создавать. Поэтому на сегодня у нас мало успехов в этом направлении, но в плане нашей деятельности этот вопрос стоит.

В частности, я глубоко убежден в том, что мы должны работать со спортивными болельщиками. На последнем заседании Высшего Церковного Совета мы образовали комиссию по делам спорта — по взаимодействию со спортивным сообществом и, конечно, с болельщиками. Потому что очень много негатива происходит от этих раскрепощенных эмоций на спортивных зрелищах, особенно там, где собирается большое количество людей. Это поле предстоит осваивать. Только я сторонник естественного решения, не искусственного. Искусственные схемы не приживаются, их просто отбрасывают в сторону. И никто не будет на собрания ходить, особенно эти ребята. Ну что им там делать с людьми, которые пришли их образовывать? Поэтому очень важно найти правильные подходы. Но тема актуальная, и я благодарен, что вы ее озвучили сегодня.

— (Вице-президент Промышленно-металлургического холдинга Г.А. Ратникова) Ваше Святейшество, спасибо большое за встречу. Прошу прощения, мне коллега подсказала, что вопросы были собраны заранее, а я, к сожалению, заранее не подала, простите меня, пожалуйста…

— Я не имею возможности читать все тексты, которые мне готовят, поэтому предпочитаю такую свободную беседу…

— У меня вопрос о прощении. Сама я девушка православная и знаю, что Русская Православная Церковь учит нас прощению. Каждый ли человек достоин прощения, каждого ли человека можно простить и, Вы знаете, в этом контексте (простите, если кого-то оскорблю) я бы хотела задать вопрос про скандально известных девушек Pussy Riot. Я не поддерживаю их поступок, но, знаете, когда это произошло, мне как девушке православной не хватило (может быть, это и было, но я просто не увидела) позиции Русской Православной Церкви — «да, бес вас попутал, но мы вас прощаем». Все понятно, их осудили по статье за хулиганство, но именно этого прощения мне лично не хватило. Спасибо.

— Хорошо, что Вы задали этот вопрос. Вы знаете, прощение не может быть формальным, прощение — это всегда движение с двух сторон. Мы не раз говорили, что, естественно, простили бы, двадцать раз бы простили, но ведь с той стороны это была определенная демонстрация. У нас были попытки с ними связаться и сказать: «Если хотите, чтобы мы вас простили, вы хоть скажите: "мы вляпались, мы не хотели всего этого, простите, пожалуйста". Но ведь это не было сказано. И речь идет не о формальном и даже не о сердечном прощении. У меня никакой злобы в сердце к ним не было, но слушайте, сколько всего мы видели за нашу историю! Я на своей жизни сколько всего видел, какие страшные оскорбления наносились Церкви! Никогда не забуду свой опыт участия в крестных ходах в советское время, когда мы на Пасху выходили, чтобы пройти вокруг храма, и нас встречала клокочущая толпа, которой было дано задание разогнать верующих. Но даже в отношении тех толп не было злобы — все понимали, что это наши ровесники или люди чуть постарше, которых околпачили, которых натравили. У Церкви вообще не должно быть злобы. Но очень важно, чтобы действия со стороны Церкви не были восприняты — как внутри Церкви, так и извне, — как некое признание возможности такого поведения. У многих сложилось впечатление, что это была некая проверка боем. Про нас же говорят «ватники», «непассионарный народ»; «а кто такие православные? Да бабушки, не надо с ними считаться»… Подобная позиция до недавнего времени была очень распространена — мол, православные не очень важный фактор, все стерпят… И вдруг такая реакция! Вы знаете, когда я пригласил людей просто помолиться, без всякой демонстрации, собралось около 100 тысяч человек — это было потрясающее зрелище. Все стояли без всяких плакатов, просто молились, — но это же был ответ Церкви! И никто не кричал: «растерзать!», «в тюрьму!» и т.п.

Поверьте, Церковь, христиане — мы все должны прощать, особенно в межличностных отношениях. Но нужно делать так, чтобы прощение не было воспринято как поощрение проступка. Представьте себе отношения с близким человеком, который совершил какую-то гадость по отношению к вам. И вот вы его прощаете, хоть он и не раскаивается в соделанном. Как он это воспримет? Как слабость. А он не раскаивается, он считает: «Я правильно поступил, буду и дальше так поступать». И если вы на это скажете «А я тебя прощаю», он ответит: «Ну и спасибо, только я не очень нуждаюсь в твоем прощении», — как и они не нуждались в прощении. В этом проявляется некая ложь, некая неправда, ведь Бог есть Любовь, но Бог есть и справедливость, а любовь без справедливости — это слабость, как справедливость без любви — жестокость. На этих балансах и строятся подлинные человеческие отношения.

Поэтому, уверяю вас, никакой злобы в сердце не было, но поступить так означало сделать существенную ошибку, дать неверный сигнал нашему обществу, нашему народу. На это мы пойти не могли. Мы, конечно, пошли бы навстречу, если бы кто-то из них сказал: «Я хочу встретиться с Патриархом или с ключарем собора». Кто-то из наших ходил, встречался с ними, но не обнаружил никакого раскаяния. Всё должно быть очень честно. А когда появляется нечестность, значит, возникают мысли: а может быть дело совсем и не в этом, а в чем-то другом. Так, может быть, во всем этом преследовались куда более далеко идущие цели? Однако уверяю вас: у Церкви есть достаточно сил прощать, как и у каждого христианина должно хватать сил прощать.

— Ваше Святейшество, благословите. Поздеева Екатерина, депутат Законодательного собрания Архангельской области и член Палаты молодых законодателей. Наш владыка Даниил передавал Вам низкий поклон. Вопрос у меня следующий. Сейчас в девяти субъектах Российской Федерации приняты законы о миссионерской деятельности. 15 декабря у нас на сессии также будет рассмотрен этот закон уже в заключительном чтении. И я надеюсь, что он будет принят, начнет работать. Нам при его разработке очень помогал Синодальный миссионерский отдел, за что огромная благодарность. Сейчас подобная инициатива разработана нами уже и для федерального уровня совместно с коллегами. Там будет говориться о том, что такое миссионерская деятельность, и дается понимание, что в регионах такой закон принимать можно при необходимости. Закон о миссионерской деятельности — это ведь не запрет миссионерской деятельности, но он говорит о том, что миссионерской деятельностью должны заниматься только члены организации, которые в ней состоят, а не кто-то от чьего-то имени. И также это нас, наверное, как-то обезопасит от деятельности сект. Вопрос в том, как Вы относитесь к идее законодательного регулирования миссионерской деятельности. Спасибо.

— Я отношусь положительно, потому что отсутствие всякого контроля и наблюдения за такого рода действиями подталкивает людей на нечестные поступки, когда под видом религиозной проповеди осуществляется нерелигиозная проповедь, когда под видом распространения даже Православия действуют совершенно непонятные для нас религиозные группы с центрами, находящимися далеко за пределами России. Как я уже сказал, религиозная сфера — это очень тонкая сфера, и она может использоваться, в том числе, и в политических проектах. Поэтому государство, которое заботится о своих гражданах и понимает важность духовной безопасности, имеет право законодательно себя ограждать от такого рода деятельности, которая сама по себе несет некую подмену и даже ложь. Мы с этим сталкиваемся сплошь и рядом. Говорят, что где-то православные собираются для какого-то мероприятия, а потом оказывается — совершенно неправославные. А иногда те или иные действия осуществляют люди, не принадлежащие к той религиозной организации, от имени которой они действуют. Значит, здесь не всё в порядке, значит, что-то скрывается от наших граждан. Поэтому государство имеет право на такое регулирование.

Только надо действовать так, чтобы не причинять урона тем людям, которые настроены благожелательно, пускай даже они не разделяют наших взглядов, если их деятельность осуществляется в рамках закона и не несет никакой опасности для общества. С уважением нужно к этому относиться. Никакими законами соревнование за души людей вы не выиграете. Здесь нужно совершенно другие средства и способы употреблять. Если мы хотим, чтобы укреплялась православная вера, мы ни в коем случае не можем делать ставку на некую государственную силу, которая нам поможет стать более сильными. Во-первых, государство неспособно это сделать, даже при доброй воле, а во-вторых, это всегда будет чревато тем, что будут создаваться новые средостения в нашем обществе и сталкиваться православные с неправославными. Поэтому я за разумные законы, которые не будут чрезмерно жесткими, чтобы какие-то добрые намерения людей не были сведены на нет или разрушены путем введения автоматического подхода к этой теме.

На этом, может быть, мы закончим, с вашего позволения. Спасибо вам. Очень рад был вас всех видеть. Помогай вам Бог в ваших трудах, в вашей жизни.

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси

Материалы по теме

Итоги литературного конкурса «Лето Господне» подвели на круглом столе в МИА «Россия сегодня»

Завершился международный православный молодежный форум «Вера и дело»

Приветствие Святейшего Патриарха Кирилла участникам XV Международного лагеря студенческого актива «Славянское содружество» [Патриарх : Приветствия и обращения]

Продолжается прием заявок на участие в Международном православном молодежном форуме «Вера и дело»

О поправках в Закон о свободе совести [Документы]

Митрополит Минский Павел и митрополит Филарет (Вахромеев) приняли участие в Пятом Всебелорусском народном собрании

Митрополит Волоколамский Иларион: Преподавание теологии в светских учебных заведениях — это, в каком-то смысле, вопрос национальной безопасности [Интервью]

Святейший Патриарх Кирилл выразил соболезнования в связи с трагедией на Сямозере в Карелии

Состоялось заседание российской части Совета по межрелигиозному сотрудничеству Российско-китайского комитета дружбы, мира и развития

О защите нерожденных детей [Документы]

Межрелигиозный совет России принял заявление в защиту нерожденной жизни и обсудил вопросы развития теологической науки

Представитель ОВЦС выступил на российско-иранском научном форуме с докладом об итогах деятельности комиссии по диалогу «Православие-Ислам»

Патриарший визит в Башкортостанскую митрополию. Встречи с главой республики и председателем ЦДУМ России. Посещение храмов Уфы

Состоялась встреча Святейшего Патриарха Кирилла с председателем Центрального духовного управления мусульман России Талгатом Таджуддином

Состоялась беседа Святейшего Патриарха Кирилла с главой Республики Башкортостан Р.З. Хамитовым и митрополитом Уфимским Никоном

Другие статьи

Патриаршее поздравление митрополиту Киевскому и всея Украины Онуфрию с 45-летием служения в священном сане

Поздравление Святейшего Патриарха Кирилла генеральному директору «Софрино» Е.А. Пархаеву с 75-летием со дня рождения

Поздравление Святейшего Патриарха Кирилла президенту Российской академии образования Л.А. Вербицкой с днем рождения

Поздравление Святейшего Патриарха Кирилла Предстоятелю Элладской Православной Церкви с днем тезоименитства

Патриаршее поздравление митрополиту Астраханскому Ионе с 75-летием со дня рождения

Поздравление Святейшего Патриарха Кирилла Предстоятелю Константинопольской Православной Церкви с днем тезоименитства

Приветствие Святейшего Патриарха Кирилла участникам XV Международного лагеря студенческого актива «Славянское содружество»

Слово Святейшего Патриарха Кирилла после молебна в Михаило-Архангельском храме Троицкого монастыря г. Бирска

Выступление Святейшего Патриарха Кирилла на Пасхальном приеме в Министерстве иностранных дел Российской Федерации

Обращение Святейшего Патриарха Кирилла к читателям юбилейного издания «Летопись жизни и творений святителя Феофана, Затворника Вышенского»