Русская Православная Церковь

Официальный сайт Московского Патриархата

Русская версияУкраинская версияМолдавская версия
Патриархия

На смену «оптовому обслуживанию» в интернатах должен прийти индивидуальный подход

На смену «оптовому обслуживанию» в интернатах должен прийти индивидуальный подход
Версия для печати
8 февраля 2016 г. 11:04

Что может сделать каждый, чтобы улучшить жизнь людей в детских интернатах и психоневрологических интернатах? Могут ли органы опеки отобрать ребенка из семьи по новому закону о соцобслуживании? Как работает церковная служба юристов-добровольцев? Об этом в интервью «Интерфакс-Религия» рассказала старший юрист Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению Наталья Старинова.

— Недавний страшный пожар в психоневрологическом интернате в Воронежской области еще раз заставил задуматься о судьбе тех, кто находится в этих учреждениях. Сегодня многие подопечные интернатов лишены необходимой заботы и внимания. А что обычный человек может сделать, чтобы помочь людям в детских и взрослых интернатах? Что вообще можно сделать в этой сфере?

— Обычный человек может, например, помогать своими профессиональными навыками, потому что штатов не хватает, они урезаются, а внештатных сотрудников может быть много. Можно, например, постараться разобраться с жилищными правами детей, с тем, насколько они соблюдены, внести предложения по заполнению ИПР — индивидуальной программы реабилитации.

Возьмем ситуацию, когда недееспособный человек живет в интернате. Единственный опекун, которым является интернат, не может адекватно, предметно и подробно разобраться во всех вопросах, поэтому нужны изменения в законодательстве об опеке и попечительстве. Сейчас в нашей стране нормы такие, что лицам, помещенным под надзор в соцучреждения, опекун не назначается, его функции выполняет администрация учреждения. Но как администрация может быть опекуном для тысячи человек, например?

Возникает конфликт интересов, когда заказчиком услуг является представитель учреждения как опекун, и он же является исполнителем. С введением нового закона о соцобслуживании эта проблема стала особенно очевидной, законный представитель подопечного заказывает соцуслуги у самого себя, с самим собой заключая договор. То же самое касается ИПР. Проконтролировать полноту ее выполнения мог бы законный опекун подопечного, но он же сам ее и составлял, и реализует.

Такая ситуация недопустима. Поэтому нужны внешние опекуны, которые не обязаны проживать со своими подопечными, но при этом могут участвовать в защите прав этих подопечных, в устроении их жизни. Они должны быть законными представителями подопечных в каком-то специально выделенном ограниченном круге вопросов или же, наоборот, осуществлять общий контроль.

В России в государственных интернатах часто все строится на «оптовом обслуживании», и этот подход надо менять.

Мы надеемся на изменение в законе «Об опеке и попечительстве», чтобы такая помощь внешних опекунов стала возможной именно на весомом, законном основании. Без этого сложно обеспечить полноценное присутствие добровольцев и сестер милосердия в учреждениях социального обслуживания, в которых находятся недееспособные люди с психическими нарушениями.

Происходящее сейчас — это во многом наследие советского государства, которое взяло на себя всю сферу соцобслуживания, и Церковь была из нее исключена. Сейчас Церковь заново учится творить дела милосердия после советского периода. Церковь, сестры милосердия, церковные добровольцы могли бы брать на свои плечи заботу о каждом человеке отдельно. Но выясняется, что мы должны получить разрешение директора интерната на то, чтобы послужить этим людям, должны быть достаточно вежливыми и молчать, если увидим какие-то нарушения, потому что иначе нас просто прогонят.

— В 2015 году вступил в силу новый закон о соцобслуживании. У некоторых людей появились опасения, что этот закон вводит понятия, которые представляют угрозу для института семьи. Так ли это?

— Этот закон вызвал множество вопросов у общественности, в том числе православной. Возникли предположения, что по этому закону будут отбирать детей. Но этот закон вообще не регулирует семейные отношения. Он не устанавливает никаких новых норм в сфере опеки и попечительства, не вносит абсолютно никаких изменений ни в Семейный кодекс, ни в закон «Об опеке и попечительстве», а также не дает социальным работникам полномочий, которые есть у служб опеки и попечительства.

Закон регулирует помощь людям, которые находятся в трудной жизненной ситуации, и позволяет вмешательство только при обращении человека за социальной помощью, при заключении договора и выражении информированного согласия на получение социальных услуг.

— Но все равно в семье появляются какие-то посторонние люди — психологи, педагоги, социальные работники, медики...

— Разумеется. Нельзя агрессивно относиться к социальной помощи исключительно как к вмешательству в дела семьи. Если семья находится в трудной ситуации в связи с тем, что в ней ребенок-инвалид, или их приемный ребенок с последствиями детдомовской стационарной системы не может адаптироваться к нормальной жизни, то для них обратиться в социальные службы за помощью психолога, правовой помощью, помощью в быту — это нормальная практика. Недопустимо вмешиваться в семью против воли членов семьи, а также оставлять семью без помощи.

Социальное обслуживание на дому как раз позволяет организовать помощь семье без ее разрушения. Если ребенок-инвалид может получить реабилитационную помощь — занятия по мелкой моторике, уроки с логопедом и прочее — на дому, то его не обязательно отдавать в интернат, он может находиться со своей семьей или посещать дневной полустационар. Когда мы агрессивно отрицаем помощь на дому, то оставляем семье только один выбор — отправить ребенка в стационарное учреждение соцобслуживания. Достаточно отказать семье в помощи на дому, и у нее останется только путь в стационарные формы обслуживания.

Родители сталкиваются с псевдоспециалистами, которые ничего не знают о социальных услугах, тем более о возможностях помощи на дому. И семье говорят: «Зачем с этим ребенком мучиться, отдайте его в интернат».

Или, например, ребенок идет в детский сад, и там у него обнаруживаются проблемы с умственными способностями или с психическим состоянием. Его отправляют на комиссию, которая постановляет, что такой ребенок не может посещать детсад, и советует родителям получить «путевку» в интернат, вместо того, чтобы предложить сопровождение ребенка. То же самое повторяется в школе, если у ребенка выявляются проблемы. То есть вместо того, чтобы дать возможность специалистам прийти в семью и объяснить, как помочь ребенку жить и развиваться, мы пополняем интернаты и детские дома.

— Могут ли быть в связи с этим законом злоупотребления?

— Разумеется, они могут быть. Нельзя исключать, что особо ретивые социальные работники будут превышать свои полномочия в рамках собственного понимания того, в чем заключается их работа. Например, навязывать собственное частное мнение, угрожая пожаловаться в органы опеки, если родители не подчинятся. Но дело в том, что новый закон не предусматривает для социального работника таких полномочий. Если человек видит, что соцработник действует не в рамках закона, а совершенно волюнтаристским образом, то этот вопрос решается так же, как и при всех других злоупотреблениях представителей госорганов. Есть контрольные органы и вышестоящие инстанции, способные решить эту проблему.

Конечно, должны быть какие-то более-менее понятные профессиональные требования к сотрудникам социальных служб, внятные инструкции. Но в федеральном законодательстве описывать действия каждого социального работника на каждую ситуацию абсолютно невозможно. Нужно понимать, что превышение полномочий социальными сотрудниками — это скорее человеческий фактор, чем системная проблема этого закона.

— Расскажите подробнее о службе правовой помощи в Синодальном отделе по благотворительности. С какими случаями Вы, прежде всего, сталкиваетесь в своей работе?

— Служба юристов-добровольцев была создана в марте 2013 года для помощи людям, которые сталкиваются с правовыми проблемами или с проблемами в общении с госорганами.

Изначально мы думали, что будем помогать людям, которые нуждаются в социальной защите, но получилось, что чаще всего к нам обращаются с проблемой жилья. Но дело в том, что проблема с жильем по большому счету не правовая. От того, что юрист даст консультацию, жилье не построится, оно не возникнет ниоткуда. Также мне кажется некорректным помогать кому-либо в том, чтобы опередить в очереди на жилье других таких же нуждающихся людей. Поэтому при любых сделках с жилым помещением нужно быть очень внимательным, подробно читать все документы, не подписывать ничего на бегу и не читая. Полагать, что, в крайнем случае, вам дадут жилье после того, как вы потеряете свое, — большая ошибка, приведшая ко многим трагедиям.

Второй вопрос, с которым к нам часто обращаются, — это вопрос с кредитами, тоже очень сложный. Откровенно говоря, правовая ситуация такая: человек заключил с банком договор, по которому банк предоставляет деньги, а он обязуется их вернуть в определенный срок и на определенных условиях. И тут выясняется, что человек по разным причинам не может их вернуть. В большинстве случаев задача эта не решаема, можно только договориться с банком о реструктуризации кредита. Хотелось бы, чтобы люди более трезво относились к кредитам, понимали, что трудные жизненные обстоятельства — это не то, на что можно сослаться при договорных отношениях с банком, и перестать платить.

Конечно, в нашу службу обращаются и люди, которые пытаются получить от госорганов какую-то социальную защиту, но не могут этого сделать. Мы объясняем, что им положено по закону, потому что зачастую их представления иллюзорны. А есть люди, которые даже и не представляют, что им по закону положена какая-то реабилитация, услуги, технические средства.

Обращаются к нам люди, у которых возникли проблемы с органами опеки и попечительства.

Также мы помогаем многодетным семьям. У них тоже в основном проблемы с жильем, которое не строится в нужных масштабах, но в некоторых случаях есть правовые решения, когда можно людям помочь. Вот, например, история одной семьи: здание, не пригодное для проживания, власти засчитали в их общую площадь и решили, что на всех хватает квадратных метров. Наши юристы объяснили, как действовать.

Приходила к нам многодетная мама, которая не получала никаких льгот в Москве, потому что она зарегистрирована в другой области, а дети — сейчас их четверо, тогда она была беременна четвертым — зарегистрированы в Москве. У мамы были опасения, что если она зарегистрируется там, где ей предложили московские родственники, то это может как-то сказаться на детях, и мы объясняли ей правовые последствия.

Самая лучшая помощь — не тогда, когда ситуация уже произошла, а когда человек, собираясь совершить некие значимые действия, заранее приходит к юристу и просит прочитать то, что он собирается подписать. К сожалению, большинство людей у нас сначала подписывают какие-то бумаги, а только потом думают. Например, к нам приходили бабушки, подарившие квартиры, или женщины, которые продали квартиру, а потом у них украли деньги с продажи квартиры и они считают, что им должны дать жилье...

— Как попасть на прием к вашей юридической службе?

— Если человеку нужна правовая помощь, то ему нужно записаться на прием по телефону справочной службы «Милосердие»: 8 (495) 542-00-00. Хочу отметить, что мы помогаем консультациями, подготовкой документов, но не занимаемся представительством в суде, не беремся за бракоразводные процессы. Также мы можем отказаться вести дело, если видим, что существует личный конфликт, особенно если нельзя проверить, какое мнение второй стороны конфликта. Отказываемся и в случаях, когда кто-то явно хочет обидеть человека, находящегося в трудной жизненной ситуации.

Сейчас в нашей службе 21 юрист-доброволец. Но работы очень много, поэтому мы будем рады, если к нам на работу придут еще юристы. Свое резюме можно прислать на электронную почту Синодального отдела по благотворительности (otdelmp@gmail.com), мы с радостью свяжемся, встретимся и вместе решим, чем человек будет заниматься.

— А есть ли такие службы в других регионах? Как вообще развивается церковная юридическая помощь людям?

— Насколько я знаю, многие юристы помогают частным образом или консультируют на своих приходах. Наше законодательство усложняется, и все больше вопросов регулируются все большим количеством документов, иногда мне кажется, что юрист нужен как переводчик: чтобы перевести просьбу о помощи на формальный язык.

Развивать эту работу можно и нужно, и, конечно, нашим соцработникам и юристам надо понимать, насколько это важно. Церковь не может заменить собой государственную систему соцзащиты: у Церкви для этого нет ресурсов, и это не наша задача — подменить государство. Но, с другой стороны, нельзя останавливаться на том, чтобы приехать к нуждающемуся в гости, подарить иконочки или цветочки и забыть о том, как человек живет. Нельзя не оказать ему помощь, оставить один на один с проблемами: не помочь получить соцобеспечение, объяснив, как и где просить помощь, не походатайствовать за него. Помогать делом — это означает не что-то один раз подарить, но деятельно поучаствовать.

— Сегодня много говорится о проблемах людей, которые страдают тяжелыми заболеваниями и не могут вовремя получить обезболивание (тот же морфин для онкобольных). Как можно системно решить эту проблему?

— Эта проблема сформировалась не сегодня и не посредством преступных действий каких-то министерств, которые можно было бы пресечь. Она действительно системна и заключается в самом отношении к человеку и его страданию и не всегда связана именно с тем, что какие-то государственные чиновники не очень понимают ситуацию.

Минздрав в курсе этой проблемы, и в Совете при Правительстве РФ по вопросам попечительства в социальной сфере под председательством Ольги Голодец эта проблема тоже поднимается, и определенная работа по этому поводу ведется, но переучить всех врачей в нашей многомиллионной стране сразу нельзя. Например, Минздрав принял приказ, который упрощает доступ к наркотическим обезболивающим, и разослал его по регионам. Но из регионов поступают сигналы о том, что врачи боятся действовать по этой схеме. Страх врачей может быть обоснован или не обоснован, но традиции так быстро не меняются. Именно поэтому невозможно говорить о халатном отношении высшего руководства, которое вот прямо сейчас может принять некий документ, который всем все объяснит и всех заставит его исполнять.

Но определенные изменения в закон о наркотических средствах могут быть внесены, и есть некоторая надежда, что ситуация улучшится особенно после судебного процесса, выигранного Алевтиной Хориняк.

Если юридическое сообщество готово поучаствовать в помощи людям, то от этого будет большая польза, а если просто писать в СМИ, что еще один человек покончил с собой, не получив обезболивания, и приходить от этого в ужас вместо того, чтобы приложить собственные усилия, — это непродуктивно. Без широкого социального участия, одними инструкциями Минздрава это не изменишь. Неравнодушные православные люди тоже могут и должны участвовать, ведь нельзя только говорить о посте, молитве и духовности, все это должно выражаться в делах веры — мы знаем, что вера без дел мертва. Это и есть одно из дел, которое надо делать: не сидеть равнодушно, когда где-то в соседнем доме человек кричит от боли.

Патриархия.ru

Материалы по теме

Святейший Патриарх Кирилл назначил директора московской православной Больницы имени святителя Алексия

Директор детского хосписа протоиерей Александр Ткаченко вошел в состав Общественной палаты РФ

Очередной церковный кризисный центр для женщин открылся в Саранске

Москву посетила делегация глав диаконических служб Коптской Церкви

Приветствие Святейшего Патриарха Кирилла участникам XVIII Съезда педиатров России [Патриарх : Приветствия и обращения]

Елизаветинский детский дом православной службы помощи «Милосердие» проведет день открытых дверей

Блаженнейший митрополит Онуфрий совершил Литургию в Банченском монастыре и посетил детские дома, опекаемые обителью

Святейший Патриарх Кирилл посетил Екатерининскую монашескую общину в поселке Родники Калининградской области

Приют для молодых матерей в кризисной ситуации освящен в Новодевичьем монастыре Санкт-Петербурга

Министерство культуры Украины координирует антицерковную деятельность телеканала «1+1»

Преследования и дискриминация христиан как вызов справедливому миропорядку в XXI веке [Статья]

Председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата выступил в ООН на конференции по защите христиан

В отчете о соблюдении прав человека на Украине отмечается, что риторика ненависти в отношении Украинской Православной Церкви носит характер пропаганды

Елизаветинский детский дом православной службы помощи «Милосердие» проведет день открытых дверей

Святейший Патриарх Кирилл назначил директора московской православной Больницы имени святителя Алексия

Москву посетила делегация глав диаконических служб Коптской Церкви

Первая конференция по церковной помощи инвалидам прошла в Ессентуках

Другие интервью

Митрополит Волоколамский Иларион: Живая связь между Патриархом и паствой помогает развивать и укреплять нашу Церковь

Интервью митрополита Волоколамского Илариона телеканалу «Россия 24»

Блаженнейший Патриарх Александрийский и всей Африки Феодор II: Соборов, подобных Критскому, будет еще много

Архиепископ Сурожский Елисей: Даже самые напряженные отношения между странами не мешают церковному народу нести свое свидетельство веры

Интервью епископа Владикавказского и Аланского Леонида корреспонденту ТАСС

Крещение Руси — событие выше любых конъюнктурных обстоятельств

Митрополит Волоколамский Иларион: Главное в моей жизни — это Церковь

Митрополит Волоколамский Иларион: Всем в своей жизни я обязан Церкви

Епископ Владикавказский Леонид: «Я готов общаться со всеми, кто несет в мир добро. И на любом языке!»

Священник Александр Волков: Стремлений бойкотировать Собор на Крите не было и в помине