Русская Православная Церковь

Официальный сайт Московского Патриархата

Русская версияУкраинская версияМолдавская версия
Патриархия

Ответы Святейшего Патриарха Кирилла на вопросы участников I Международного коммуникативного форума «МедиаПост»

Ответы Святейшего Патриарха Кирилла на вопросы участников I Международного коммуникативного форума «МедиаПост»
Версия для печати
10 октября 2017 г. 23:57

10 октября 2017 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл посетил Российский государственный социальный университет (РГСУ), где принял участие в работе I Международного коммуникативного форума «МедиаПост». В актовом зале главного корпуса РГСУ Предстоятель Русской Православной Церкви обратился со словом к участникам форума, а затем ответил на вопросы аудитории.

— Здравствуйте, Ваше Святейшество. Меня зовут Захар Бочаров, я являюсь студентом I курса факультета коммуникативного менеджмента. Безусловно, сегодня молодежь является особой социальной группой, конфликтующей с остальными социальными группами. Эти конфликты проявляются в разногласиях со взрослыми, в желании как-то отличиться от остальных людей, навязать свою культуру, выступить против общих уставов общества. Скажите, пожалуйста, как Вы считаете, чего не хватает современной молодежи, чем она отличается от молодежи минувших лет и о чем нужно разговаривать с современным поколением?

— Спасибо. Чем она отличается от молодежи минувших лет? Внешне очень отличается. Высокий уровень потребления, высокий уровень комфорта, к которому люди привыкают. Я отношу себя к поколению тех людей, которые жили в принципиально иных условиях. Послевоенная жизнь в Ленинграде, в одной маленькой комнате в коммунальной квартире, печное отопление, холодная вода… Начиная с семи лет, моей обязанностью было топить две печки в доме: я должен спуститься вниз в лютый (до минус 30-ти с лишним градусов!) мороз, открыть висячий замок, который почему-то плохо открывался, положить две веревочки, а на них — поленья. Если поленьев не было, наколоть их — в семь лет! Потом перевязать, взвалить на спину и подняться в старинном петербургском доме с высокими потолками на пятый этаж (это как сейчас на девятый). И больше всего я боялся, что веревочки развяжутся, — пару раз так и было, поленья рассыпались по всей лестнице. И вот я всё это собирал, приходил домой, топил печку. Пищу готовили на дровах. Ни парового отопления, ни горячей воды. И это никакой не героизм — все так жили…

Так вот, разве эти тяжелые условия помешали нашему развитию? Понизили уровень нашего интеллекта? Повлияли на уровень образования и культуры в стране? Совсем нет! Выдающие советские ученые, замечательные писатели — все прошли через трудный образ жизни. А войны? А ленинградская блокада? Это, конечно, не значит, что необходимо жить так же плохо, чтобы чего-то в жизни достигнуть, но что же было? Дети росли мужественными, сильными, самостоятельными. Попробуй покапризничай, когда пять человек в одной 19-метровой комнате! Не получится!

Ни в коем случае я не подвергаю сомнению правильность того, что сегодня условия жизни меняются в лучшую сторону. Повышается комфорт, и слава Богу! У нас прекрасные машины и гаджеты, многие ездят за границу, — слава Богу, что так! Но в чем я вижу опасность — в том, что человек, живя в комфорте, не уделяет особое внимание своему внутреннему состоянию.

Нельзя внутренне расслабляться, иначе человек превратится в мягкий пластилин, из которого можно лепить все что угодно. Стержень должен быть еще более твердым, чем у людей моего поколения. У нас этот стержень формировала внешняя среда — очень жесткая. А вот сегодняшняя среда, достаточно комфортная, — формирует ли она этот стержень? Сомневаюсь. Так что же, без стержня будем жить? Это невозможно — как человек не может жить без позвоночника, который удерживает весь скелет, так и внутренний стержень должен обязательно быть у каждого. Поэтому внимание к своему внутреннему духовному состоянию, к своему интеллектуальному развитию, к поддержанию физической формы (почему и спортом сейчас особенно важно заниматься) — всё это совершенно необходимо для формирования сильной личности в условиях повышенного бытового комфорта.

Многим ли удается быть такими? Да, сегодня очень многим удается быть сильными. Я нередко встречаюсь с представителями молодежи и думаю: «Вы намного сильнее, умнее, чем мы в свое время были». Но нужно помнить: чтобы сохранить самого себя, чтобы не превратиться в мягкий пластилин, из которого кто-то будет лепить всё, что хочет, нужно очень внимательно относиться к своему внутреннему состоянию — духовному и интеллектуальному. Вот почему я глубоко убежден, что на нынешнем этапе развития цивилизации особенно важен религиозный фактор, потому что он мобилизует человека.

— Благословите, Ваше Святейшество. Евгения Делеске, студентка IV курса, факультет коммуникативного менеджмента, Центр православных медиа. Я бы хотела спросить следующее. Работа журналиста во многом соответствует христианской этике, профессиональной журналистской этике. Только одно их отличает: журналист профессионально пишет и о хорошем, и о плохом, а христианин не всегда спешит рассказать о своих добрых делах. Как Вы думаете, стоит ли об этом говорить? Не будет ли это хвастовством или гордыней?

— Все зависит от того, с каким настроением вы говорите, какие цели вы преследуете. Если в вашем тексте имплицитно присутствует мысль «посмотрите, какой я хороший или какие мы хорошие», то, конечно, люди могут решить, что это реклама. Ни Церковь, ни христианин не должны рекламировать самих себя. Но нужно помнить и слова Спасителя «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославили Отца вашего Небесного» (см. Мф. 5:16)). А как же еще можно научить вере, расположить людей к вере, если не говорить о добрых делах, совершаемых Церковью, совершаемых христианами? Поэтому я против навязчивой рекламы — «посмотрите, какие мы хорошие, вот мы везде трудимся», но я за то, чтобы делать известными примеры выдающихся духовных подвигов, направленных на то, чтобы другому человеку было лучше в жизни.

Я часто посещаю разного рода заведения, где заботятся о сиротах, о больных детях, в том числе безнадежно больных. Я вижу, как трудятся врачи, младший медицинский персонал, как ведут себя родители, на руках которых умирают дети. На меня это производит огромное впечатление, для меня это духовная подпитка. А если человечество не будет знать, что и сегодня очень многие его представители совершают добрые дела, то люди разуверятся в том, что такие дела вообще возможны, потому что слишком высок уровень потребления, эгоизма, пренебрежения к жизни других людей. Поэтому глубоко убежден в том, что люди должны знать о добрых делах, ведь и Господь призвал нас к тому, чтобы мы не ставили свет под спудом, но высоко на свечнице (см. Мф. 5:15).

— Здравствуйте, Ваше Святейшество, благословите. Александр Гусев, магистрант, Центр православной журналистики РГСУ. В нашем университете, как уже говорила Наталья Борисовна, несколько лет действует Центр православных медиа, где, в частности, обучаются монахини, послушницы. Как Вы считаете, Ваше Святейшество, имеет ли сегодня смысл монашествующим получать дополнительное образование, в частности, в светских вузах? И если да, то почему и какие направления наиболее востребованы сегодня?

— Образование — это всегда хорошо. Я настаиваю на том, чтобы монахини и монахи не останавливались в своем интеллектуальном развитии, чтобы они учились. Существует, конечно, некое напряжение между желанием получать образование и стремлением вести монашеский образ жизни. Это напряжение не надо игнорировать, — просто нужно задуматься о том, как помогать монашествующим, которые получают образование в светских учебных заведениях. Вообще, монастырь — это уединение, и недаром все монастыри были окружены стенами — не только потому, что иногда приходилось держать оборону от врагов, но еще и потому, что человек, который заходил за эти стены, ограждал себя от мира. Это давало возможность максимально сконцентрироваться на внутренней духовной жизни и достичь очень высоких результатов.

Сегодня никаких монастырских стен не существует. То есть физически они есть, но свои функции не выполняют. Если в кармане у монашествующего есть мобильный телефон, значит, никаких стен нет. Одним кликом он может выйти на любую информацию, часто бросающую вызов монашескому призванию и негативно воздействующую на инстинктивное начало человека. Мы знаем, как тяжело, особенно для молодых, бороться с искушениями, когда они не только где-то в подсознании, но и в зрительных образах. Так уж устроен человек. Господь вложил в нас эти инстинкты, и поэтому монашествующий борется с их проявлениями, чтобы дух победил плоть, — а здесь что получается? Ну, а если монашествующий выходит за пределы монастыря и погружается в секулярную атмосферу учебного заведения, даже самого серьезного, то и здесь тоже много вызовов.

Поэтому я за то. чтобы иноки получали духовное образование, но на это нужно всегда получать благословение от опытного духовника, который знает состояние души, сильные и слабые стороны. У нас были случаи, когда всё очень плохо кончалось. А бывали случаи, когда я запрещал. Однажды молодая, умная монахиня обратилась ко мне с просьбой дать ей разрешение поехать за границу учиться, но я ей запретил, потому что понял: она либо не вернется из-за границы, либо вернется другим человеком. В каких-то случаях так и надо поступать. Позднее она стала обучаться в одном из наших вузов, и обучается прекрасно.

Нельзя останавливать монаха или монахиню в стремлении получать образование — это контрпродуктивно и даже греховно, потому что нельзя мешать человеку развиваться; но нужно сделать все для того, чтобы образование, погружение в светскую среду не разрушило внутреннюю целостность того, кто решил продолжить свое образование и получить некие знания в светской среде. Потому что внутренняя интегральность важнее всего, и в первую очередь для монашествующих. Поэтому я «за», но при определенных условиях.

— Спасибо.

— Еще относительно монашествующих, которые обучаются в вузах. Не только у монаха или у монахини, обучающихся в вузе, есть ответственность за сохранение своего собственного состояния, но, я думаю, и у тех молодых людей, которые окружают монаха или монахиню, должна быть некая ответственность за сохранение внутреннего мира этого человека. Не надо его провоцировать, не надо делать что-то такое, что сбивало бы человека с пути, на который он или она стали. Поэтому в каком-то смысле это ответственность и для той группы молодежи, в которой монах или монахиня получают высшее образование.

— Меня зовут Максим, я студент II курса ФКМ. У меня такой вопрос. Сфера коммуникации меняется последнее время очень сильно, и ни для кого не секрет, что Церковь работает в социальных сетях. Появилось много различных проектов, священнослужителей-видеоблогеров. Как Вы считаете, допустима ли вообще такая форма миссии и допустима ли такая форма общения священников со своей паствой?

— Да, конечно, допустима, и я даже приветствую такую форму общения. Но к священнослужителям, которые входят в это информационное пространство, которые используют, в том числе, видеоблоги, должны быть предъявлены повышенные требования. С одной стороны, нужно быть убедительным для аудитории, к которой ты обращаешься, чаще всего молодежной, но ни в коем случае ни твой внешний образ, ни способ выражения твоих мыслей не должны быть соблазном. Потому что человека, который избрал такой способ передачи обществу религиозных идей, могут видеть и слышать люди очень разные. Иногда у выступающего формируется некий стереотип: моя аудитория в основном говорит на таком языке, мыслит в этом понятийном аппарате, значит, и я должен говорить таким языком и использовать этот понятийный аппарат. Но иногда священнослужители общаются с аудиторией, крайне неудачно следуя этому стереотипу. Глубоко убежден, что это огромная ошибка.

В уже далеком 1994, кажется, году, когда меня пригласили на 1-й канал вести «Слово пастыря», я задумался, на каком же языке мне разговаривать с аудиторией. Ведь в основном это неверующие люди, граждане бывшего Советского Союза, которые ничего о Боге не знают. Но, с другой стороны, ведь включит и кто-то из наших прихожан, будет слышать какие-то слова от митрополита (тогда я имел этот сан) и смущаться. Долго думал, а потом перекрестился и сказал: «Буду говорить так, как говорю, ни под кого не подделываясь. А это уже проблема тех людей, которые меня слышат, — принимать этот язык или не принимать».

Думаю, так и должны поступать наши священники, потому что если они используют искусственный язык, принятый в какой-то среде, то они себя представляют неестественными. В храме же они так не говорят! Допустим, включает компьютер кто-то из прихожан и видит, как батюшка в клоуна превращается. Но ведь это совершенно недопустимо! Ты должен оставаться самим собой, ты должен убеждать не мишурным блеском и не прибегая к фразеологическим штампам или псевдоанглийским интонациям, с которыми часто говорит наша молодежь. Никак не могу понять, откуда это: по-английски говорить не умеют, а интонации — псевдоанглийские. Что это? Может быть, вы как социологи мне объясните, откуда это берется? Словно болезнь какая-то: старшее и среднее поколения говорят на нормальном языке, а дети с английскими интонациями, будто из Кембриджа приехали. Но ведь это вовсе не так! Нельзя использовать то, что не является для тебя неорганичным, что не является твоим собственным, иначе это карикатура, фарс. И люди видят, что это фарс, и, конечно, если фарс исходит от священника, то это беда.

Вот с такими оговорками я бы приветствовал участие нашего духовенства в социальных сетях и видеоблогах.

— Послушница Екатерина Каштенкова, IV курс, Центр православных медиа РГСУ. У меня такой вопрос. Сейчас у каждого прихода есть свой сайт или аккаунт в социальных сетях. Священники стали доступней не только для своих прихожан, но и для невоцерковленных людей. Как Вы к этому относитесь? Насколько это уместно? И насколько необходимо невоцерковленным людям консультироваться со священником по разным вопросам?

— Консультироваться или нет — это дело людей. Я бы очень приветствовал, если бы люди чаще консультировались. Что же касается сайтов и аккаунтов, я считаю это правильным. Это же средства коммуникации, которые сегодня использует абсолютное большинство людей. Конечно, там должна присутствовать и Церковь, но с теми оговорками, которые я имел возможность сформулировать, отвечая на предыдущий вопрос. Конечно, хорошо, но для этого очень важно в случае сомнений обращаться к специалистам, которые профессионально работают в сфере православной журналистики. У нас есть Синодальный отдел, который координирует всю эту деятельность в масштабах Церкви, проводит различные семинары и фестивали. Важно, чтобы священник, вступая на путь общения с паствой через такие средства массовой информации, имел определенные навыки и руководствовался некими правилами, как ему себя вести перед лицом и внутри этой информационной стихии. Потому что самое главное — чтобы не было соблазна людям. Помните: лучше, чтобы мельничный жернов повесили на шею человека и утопили в пучине морской, чем если бы он соблазнил хоть одного из малых сих (см. Мф. 18:6). Думаю, эту фразу должен иметь перед глазами каждый священник, который обращается таким способом к широчайшей аудитории.

— Здравствуйте, Ваше Святейшество! Я Разумовская Полина, студентка II курса Российского государственного социального университета. У меня такой вопрос. Сейчас у детей много различных игрушек, и это понятно, потому что дети познают мир через игру. А как бы Вы отнеслись к появлению игрушек на религиозную тему, например, если бы это были какие-то ангелы, волхвы и тому подобное?

— Отношусь, конечно, положительно, потому что ребенок действительно познает мир через игрушки. Самое главное — здесь должна быть мера, чтобы ребенок, у которого будут возрастать религиозные чувства и появляться какие-то знания, не превращал эту игру в некое неосознанное кощунство.

Расскажу вам о своем собственном опыте. Я родился в семье священника, еще в раннем детстве стал посещать храм, и атмосфера богослужения очень меня захватила. Будучи трехлетним ребенком, я решил служить дома. У меня даже было свое «облачение» — кстати, оно до сих пор хранится в родительской квартире в Петербурге. Мне сшили маленькую «епитрахиль» из протодиаконского ораря, какую-то «фелоньку», и я совершал богослужения, причем папа разрешал мне служить Литургию только до Херувимской, — «а дальше, говорит, уже будет неправильно, нельзя тебе совершать». Это была игра, но вот однажды пришел к нам профессор консерватории, который хотел стать священником. Он ходил к нам домой, чтобы папа его подготовил к священническому служению, — поступить в семинарию для него было немыслимо. И вот он пришел к нам, в ту самую 19-метровую комнату, а отец задерживался. Желая как-то развлечь гостя, я его спросил: «А Вы не хотите, чтобы я Вам послужил?» Он говорит: «Да, очень хочу». Я говорю: «Вам что послужить, молебен или панихиду?» Тот подумал и говорит: «Ну, давай панихиду». И я ему отслужил всю панихиду наизусть. А он у папы моего брал какие-то уроки, в том числе по уставу и по литургике. И когда отец пришел, гость ему и говорит: «Вы знаете, Ваш сын служит панихиду так, как я не смогу, наверное, даже когда рукоположусь, — он все знает наизусть».

Это была игра, но, кроме пользы, от этой игры ничего не было. Так что во всем нужна мера, а меру должны определять взрослые люди.

— Здравствуйте, Ваше Святейшество! Я Юрченко Дарья, студентка I курса факультета коммуникативного менеджмента РГСУ. Когда-то давно по телевизору показывали многосерийный мультфильм, герои которого путешествовали по Библии. Они переносились в прошлое, общались с героями библейских историй. Этот фильм в доступной и понятной форме рассказывал детям про Бога и веру. К сожалению, этот фильм был иностранный. Будет ли у нас какой-то собственный проект, с тем чтобы доступно рассказать об этом детям?

— Я помню этот фильм — замечательный! Ну, дай Бог!.. Советские мультфильмы были сделаны на самом высоком уровне, на них воспитывалось не одно поколение детей. Поэтому хорошо было бы, чтобы у нас была возрождена эта индустрия и чтобы появлялись новые фильмы, в том числе на религиозные темы. Это был бы хороший способ восприятия детьми, в том числе, библейских сюжетов.

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси

Материалы по теме

Выступление митрополита Волоколамского Илариона в Московском педагогическом государственном университете [Статья]

Митрополит Волоколамский Иларион посетил ведущий педагогический университет России

В Горно-Алтайске прошла выставка «Радость Слова», организованная Издательским Советом Русской Православной Церкви

Торжества в честь 200-летия со дня преставления праведного воина Феодора Ушакова прошли в Ярославской митрополии

В Сочи состоялась встреча духовенства Кубанской митрополии с участниками Всемирного фестиваля молодежи и студентов

Председатель Синодального отдела по делам молодежи епископ Люберецкий Серафим посетил Ставрополь

Председатель Синодального отдела по делам молодежи принял участие во Всемирном фестивале молодежи и студентов

Межрегиональный форум православной молодежи Юга России пройдет на Кубани

Все материалы с ключевыми словами

 

Другие статьи

Ответы Святейшего Патриарха Кирилла на вопросы участников I Международного коммуникативного форума «МедиаПост»

Интервью Святейшего Патриарха Кирилла по итогам визита в Ташкентскую и Узбекистанскую епархию

Святейший Патриарх Кирилл: Современный человек страдает от острой нехватки настоящей любви…

Ответы Святейшего Патриарха Кирилла на вопросы газеты La Stampa

Рождественское интервью Святейшего Патриарха Кирилла телеканалу «Россия 1»

Интервью Святейшего Патриарха Кирилла французскому изданию «Фигаро» в преддверии визита во Францию

Святейший Патриарх Кирилл: Запад вошел в конфликт с нравственной природой человека

Интервью Святейшего Патриарха Кирилла российским изданиям к 70-летию со дня рождения

Ответы Святейшего Патриарха Кирилла на вопросы участников VII Международного фестиваля «Вера и слово»

Интервью Святейшего Патриарха Кирилла по итогам визита в страны Латинской Америки