Biserica Ortodoxă Rusă

Site-ul oficial al Patriarhiei Moscovei

Русская версияУкраинская версияМолдавская версияГреческая версияАнглийская версия
Patriarhia

Interviu cu M.G. Selezniov, șeful catedrei de biblistică a Studiilor generale bisericești pentru aspirantură și doctorat

Interviu cu M.G. Selezniov, șeful catedrei de biblistică a Studiilor generale bisericești pentru aspirantură și doctorat
Versiune pentru tipar
25 aprilie 2014 17:07

26-28 ноября 2013 года в Москве состоялась Общецерковная научно-богословская конференция на тему «Современная библеистика и Предание Церкви», организованная Синодальной библейско-богословской комиссией при поддержке Общецерковной аспирантуры и докторантуры. О ее проведении и результатах корр. сайта Общецерковной аспирантуры рассказывает М.Г. Селезнев, заведующий кафедрой библеистики ОЦАД.

— Михаил Георгиевич, важнейшим событием прошедшего года для кафедры библеистики ОЦАД стало участие в Общецерковной научно-богословской конференции на тему «Современная библеистика и Предание Церкви». Почему в этот раз международная конференция Синодальной Библейско-богословской комиссии была посвящена библеистике?

— Логично было бы ставить вопрос иначе: почему еще ни разу не было конференции, посвященной библеистике? Ведь общецерковные научно-богословские конференции проводятся уже давно. Нисколько не умаляя значимость остальных дисциплин, хочется сказать, что в основании нашей традиции и нашей веры лежит все-таки текст Священного Писания.

— С чем это связано, на Ваш взгляд?

— Если мы посмотрим на историю нашей церковной науки, то увидим, что и до революции библеистика в наших духовных учебных заведениях была развита слабее, чем, скажем, патрология или литургика. Мне кажется, в нашем церковном сознании есть некий бессознательный страх перед занятиями библеистикой. Я часто встречался в своей жизни с молодыми, интересными, яркими людьми, которые хотели заниматься церковной филологией, но при этом всегда выбирали занятия патристикой или литургикой, а не библеистикой. Почему? Потому что в библеистике очень много острых для нашего сознания вопросов, прежде всего связанных с герменевтикой. Если всерьез заниматься библеистикой, тем более пытаться активно опираться на современную западную литературу, то сразу найдутся желающие обличить тебя в «неправоверии». Можно, конечно, просто переписывать с небольшими вариациями труды русских богословов XIX века, но это скучно. А в патрологии у нас такого бессознательного страха перед серьезными исследованиями нет. Хотя библеистика и патрология — две створки одного диптиха.

— Что Вы имеете в виду?

— Библеистика — наука историко-филологического цикла, изучающая Библию. Родственная ей патрология — наука, изучающая творения Святых Отцов. Поэтому естественно рассматривать библеистику и патрологию как две створки единого диптиха — так сказать, священной филологии. С одной стороны, изучаются тексты Писания, с другой — тексты Предания. Логично было бы говорить о единой, по крайней мере, в основных вещах, методологии библеистики и патрологии. Однако на самом деле правила обращения с двумя половинками нашего диптиха — библейскими и святоотеческими текстами — в сегодняшней церковной науке весьма различны. Филологические методы, которые давно утвердились в патрологии и при этом нисколько не понизили уважения патрологов к Святым Отцам, — в православной библеистике табуированы и рассматриваются как «протестантизм».

Приведу несколько примеров. Центральным текстом Священного Предания является Символ веры, принимавшийся на I и II Вселенских Соборах. Патрологам хорошо известно, в каких поисках и дискуссиях рождалась православная триадология, как триадология св. Афанасия была дополнена и переработана в учении отцов-каппадокийцев, какую роль сыграла светская власть на I Вселенском Соборе и как потом та же самая светская власть поддерживала ариан. Но знание всех перипетий религиозной и политической борьбы в Византии IV века, которая окружала деяния Вселенских Соборов, нисколько не мешает нам уважать и чтить Символ веры как средоточие догматического самосознания Церкви. А вот если библеист заговорит о том, что культовый календарь древнего Израиля, представленный в Пятикнижии в нескольких вариантах, складывался в результате каких-то дискуссий между разными школами израильских книжников, — его сразу обвинят в недостатке уважения к священному тексту. Хотя, честно говоря, уважение это носит весьма странный характер. Символ веры мы действительно уважаем: поем за каждой Литургией, учим наизусть, но при этом понимаем, что он не с неба упал и не ангелом буква за буквой был продиктован. А древнееврейский культовый календарь не учим и за службой не поем, и даже библеисты не сразу скажут, чем культовый календарь книги Исход отличается от культового календаря книги Чисел. Уважение выражается не в том, что мы соответствующие тексты читаем или знаем, а только в том, что к ним запрещено применять методику историко-филологического анализа. Своеобразное уважение.

Важнейшую роль в истории богословия играет Ареопагитский корпус. Например, вся традиционная православная ангелология основана на этих текстах. Важнейшее методологическое различие апофатического и катафатического богословия восходит к Ареопагитскому корпусу. На протяжении всего византийского и русского средневековья всеми отцами и церковными писателями считалось, что автором этого корпуса был ученик св. ап. Павла Дионисий Ареопагит, упомянутый в Новом Завете. Однако филологическая наука Нового времени показала невозможность такой атрибуции. Перед нами псевдоэпиграф: неизвестный нам гениальный византийский богослов VI века н.э. надписал свои трактаты именем, взятым из Нового Завета. Датировка сочинений псевдо-Дионисия VI веком — общее место в современной патрологии (посмотрите любой учебник патрологии, будь то западный или восточный). И это никоим образом не уменьшает роль Ареопагитского корпуса для православного богословия. И то, что отцы считали творения псевдо-Дионисия творениями того самого Дионисия, не уменьшает нашего уважения к святым отцам.

В спокойных тонах, по крайней мере, без обвинения друг друга в ереси, обсуждается вопрос о подлинности и неподлинности ряда других святоотеческих творений, например, о том, восходит ли Литургия Иоанна Златоуста к самому Иоанну или же перед нами то, что С.С. Аверинцев называл «сочетание чтимого текста с чтимым именем».

Аналогичные проблемы с атрибуцией ряда текстов встречаются и в библеистике. Скажем, вторая половина книги пророка Исаии при историко-филологическом анализе предстает как творение явно другого автора (других авторов), в отличие от первой половины. Однако слова «Второ-Исаия» и «Трито-Исаия» кажутся церковной науке несравненно более шокирующими, чем «Псевдо-Дионисий».

Важнейшей вехой в развитии православной библеистики была актовая речь Антона Владимировича Карташева «Ветхозаветная библейская критика», произнесенная 13 февраля 1944 года в Свято-Сергиевской духовной академии в Париже. В своем выступлении Карташев впервые заговорил о том, что православная библеистика должна учитывать достижения мировой науки, в частности, в отношении атрибуции библейских книг. Шестьдесят лет спустя этот доклад был перепечатан в православном научном журнале «Альфа и Омега». Увидев эту публикацию, я был изумлен. Речь ведь идет о перепечатке редкой старой публикации, архивного материала. В подобных случаях важна точность перепечатки. Но редакция журнала — несомненно, из благочестивых побуждений — решила текст, вышедший 60 лет назад, подвергнуть цензуре: 24 пассажа, преимущественно посвященные проблемам датировки и атрибуции ветхозаветных текстов, были при этой републикации заменены на многоточия, в том числе целый раздел (один из шести основных разделов речи). Публикаторы сопроводили этот пропуск следующим замечанием: «Раздел IV, посвященный относительной датировке Пятикнижия, мы опускаем, так как полная его оценка требует и дополнительных данных, и дополнительного обсуждения. — Ред.». Мне трудно представить себе, чтобы какое-нибудь православное издательство, издавая работу Флоровского «Отцы V-VIII вв.», опустило бы раздел «Corpus Areopagiticum» с вышесказанным подстраничным замечанием. Но, как я уже не раз отмечал, у нас разные нормы и правила для библеистики и для патристики. Можно и не соглашаться с Карташевым, и полемизировать с ним, но это должна быть полемика внутри Церкви о путях развития православного богословия, а не охота на ведьм.

— Можно ли сказать, что прошедшая конференция что-то изменила в таком подходе?

— Да! Мне кажется, главным итогом конференции является следующее: в пространстве того, о чем говорят в Русской Православной Церкви, появилось множество тем, которых раньше не было или которых старались избегать. Скажем, в секции «Библия и ее исторический контекст» рассматривались раннехристианские апокрифы, что прежде для российской православной библеистики было нехарактерно. Там же прозвучал доклад профессора А.А. Алексеева «Древнейшая история Израиля: проблема соотнесения ветхозаветного текста с археологическими данными», который был посвящен повествованию книги Исход. Это был самый дискутируемый доклад, поскольку в нем автор поставил под сомнение историческую достоверность повествований об исходе евреев. По теме историчности книг Ветхого Завета были представлены еще два доклада: отца Андрея Выдрина — о соотношении исторических, литературных и религиозных моментов в повествовании книг Паралипоменон, и протоиерея Олега Скнаря — о тенденциозности библейских исторических книг в свете новейших прочтений эпиграфических памятников периода первого храма. Эти три доклада образовали вполне законченную секцию по проблеме историчности ветхозаветных повествований: что мы имеем в виду, говоря о библейской истории, каким образом в библейских повествованиях соотносятся религиозный, литературный и исторический аспекты? Ведь как иконы не являются фотографиями, так и библейские повествования не являются историей в позитивистском понимании этого термина — это история, преображенная религиозным видением.

Тема исторической достоверности ветхозаветных повествований, тема интерпретации еврейского ветхозаветного текста в Септуагинте, тема поисков «исторического Иисуса», тема пользы и смысла библейской критики в христианском богословии — до сих пор все эти вопросы оставались «за бортом» или предельно упрощались. Но ведь без этих тем нормальное развитие библейской науки невозможно! После прошедшей конференции они вошли в пространство того, о чем в нашей Церкви говорят и спорят.

Еще один важный момент — хотя тема новых переводов Библии на русский язык в последние годы поднималась не один раз, но именно в рамках конференции она впервые прозвучала на столь высоком уровне.

— Значит ли это, что после конференции принципиально изменится подход к изучению библейских дисциплин, скажем, в духовных семинариях, или что будут изданы новые учебники по материалам конференции?

— Материалы конференции будут изданы. Они уже сейчас доступны в электронном виде на сайте Библейско-богословской комиссии. В настоящее время в рамках рабочей группы по выработке единого образовательного стандарта и учебных пособий для бакалавриата духовных школ готовятся новые учебники по всем дисциплинам, изучаемым в семинарии. Что касается библейских дисциплин, то решено, что эти учебники должны знакомить читателей и с традиционным прочтением библейских книг, и с современной библеистикой. Это сложнейшая задача. Я думаю, что прошедшая конференция поможет нам ее решить.

— Насколько активно кафедра библеистики ОЦАД принимала участие в этой конференции?

— На конференции выступили 14 человек, которые так или иначе связаны с кафедрой библеистики Общецерковной аспирантуры и докторантуры, — это почти половина российских участников. Одной из главных тем конференции стал вопрос о церковной рецепции достижений современной библейской науки, то есть цель конференции совпала с той задачей, которую мы ставили перед собой в ОЦАД, создавая кафедру библеистики. С момента своего создания наша кафедра ориентирована, прежде всего, на овладение тем богатейшим историко-филологическим материалом, который был накоплен современной западной наукой. Наши учащиеся занимаются темами, связанными с этим материалом. Поэтому неудивительно, что им было что сказать и чем поделиться на конференции. Скажем, незадолго до ее проведения состоялась защита диссертации докторанта ОЦАД Виталия Викторовича Акимова «Библейская Книга Екклесиаста в контексте литературы мудрости Древнего Египта». На конференции Виталий Викторович сделал замечательный доклад «Ветхий Завет в контексте литератур древнего Ближнего Востока». Выступление закончилось призывом переводить на русский язык не только Библию, но и тексты, которые составляют ее литературное окружение. Кстати сказать, на английском и немецком языках есть серии переводов древневосточных и античных текстов, которые могут быть полезны для понимания Библии. Возможно, и российская наука до этого дорастет. Моя аспирантка Мария Михайловна Гордийчук представила на конференции доклад «Богословская интерпретация в греческом переводе книги Исаии». Тема ее диссертации, посвященная проблемам «мессианизмов» и «антимессианизмов» в Септуагинте, перекликалась с темой выступления нашего гостя профессора Йохана Люста «Мессианизм и греческий перевод Ветхого Завета».

— Можно спросить о будущем?

— Я рад, что в нашей Церкви начинают появляться условия для становления библеистики как науки, невзирая на проблемы и трудности. Первая трудность — отсутствие книг. В СССР литература по библеистике не закупалась библиотеками по идеологическим причинам, а после распада СССР — по причинам сугубо материальным. А не обладая нормальной библиотечной базой, заниматься наукой невозможно. Вторая проблема, о которой я уже говорил, — бессознательный страх церковного человека перед занятиями библеистикой: а вдруг это «неправославно». Поэтому наблюдается тенденция к тому, чтобы переписывать благочестивую литературу былых времен, — так безопаснее.

И все же, несмотря ни на что, у нас есть плеяда людей, которые достаточно образованы в языках и начитаны в отечественной и западной литературе, чтобы пытаться строить библейскую науку, а не заниматься начетничеством. Это дает надежду. Может быть, новое поколение наших учеников сможет сделать то, что нам не удалось.

Информационная служба ОЦАД/Патриархия.ru

Versiunea: rusă

Materiale la temă

Mitropolitul de Kaluga și Borovsk Climent. „Eu aici mă simt atât de păciuit cu duhul că mai bine nici că se poate”. (Noi cercetări ai creației epistolare a Sfântului Ierarh Teofan Zăvorâtul) [Interviuri]

La Academia de teologie din Minsk au avut loc cele de-a X-lea Lecturi în cinstea Fericitului Ieronim din Stridon

A ieșit de sub tipar numărul trei al revistei „Probleme de teologie” din anul 2020

La Academia de teologie din Moscova a avut loc conferința „Exegeza și hermeneutica Sfintei Scripturi”

În cea de-a 40-a zi de la decesul mitropolitului Filaret (Vahromeev) la Mânăstirea din Jirovici au avut loc slujbe de pomenire

Lacrimile de crocodil ale stăpânului Fanarului [Articol]

Comisia Sinodală pentru biblistică și teologie a editat culegerea „Bazele organizării canonice și vieții liturgice ale Bisericii Ortodoxe”

Comisia Sinodală de biblistică și teologie a editat culegerea „Bazele învățăturii de morală ortodoxă”

În seria „Manualul bacalaureatului la teologie” a fost editat un nou îndrumar didactic „Faptele Sfinților Apostoli”

La Aspirantura general-bisericească au demarat cursurile pentru șefii cancelariilor și colaboratorii structurilor eparhiale responsabili pentru activitatea cancelariei

A avut loc prima din anul 2021 ședință a Consiliul unificat pentru disertații la specialitatea „teologie”

A avut loc ședința consiliului de experți în teologie al Comisiei Superioare de Atestare pe lângă Ministerul Științei și Învățământului Superior al Rusiei