Biserica Ortodoxă Rusă

Site-ul oficial al Patriarhiei Moscovei

Русская версияУкраинская версияМолдавская версияГреческая версияАнглийская версия
Patriarhia

Andrei Kostriukov: „Meritele Bisericii din Străinătate vor fi apreciate la justa valoare doar de urmașii noștri”

Andrei Kostriukov: „Meritele Bisericii din Străinătate vor fi apreciate la justa valoare doar de urmașii noștri”
Versiune pentru tipar
25 decembrie 2020 12:14

В 2020 году Русская Православная Церковь Заграницей отмечает 100-летний юбилей: в конце 1920 года в константинопольском порту состоялось первое за пределами России заседание Временного высшего церковного управления, положившее начало Русской Зарубежной Церкви. Ее роли в истории посвящено интервью с доктором исторических наук, доцентом кафедры общей и русской церковной истории и канонического права Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, ведущим сотрудником отдела новейшей истории Русской Православной Церкви А.А. Кострюковым.

— Андрей Александрович, Вы являетесь автором трех крупных монографий по истории Русской Зарубежной Церкви. Чем обусловлен Ваш интерес к этой теме?

— Все началось еще в начале 1990-х годов. После советского безвременья и сокрытия правды хлынул поток интереснейшей информации, открылись целые пласты русской истории. Именно тогда многие впервые узнали о жизни русской эмиграции, о ее культуре, искусстве, философии. Тогда же многие впервые узнали о Русской Зарубежной Церкви. И ее наследие тогда очень помогло — основы Православия изучались по книге протоиерея Серафима Слободского, Новый Завет преподавали по архиепископу Аверкию (Таушеву), а первым обличителем восточных лжеучений стал иеромонах Серафим (Роуз).

Но вместе с тем выяснялось, что отношения с Русской Зарубежной Церковью очень непростые. К сожалению, в те годы основным источником по вопросу зарубежных разделений были довольно предвзятые воспоминания митрополита Евлогия (Георгиевского), не говоря о пропагандистской литературе, оставшейся с советских времен.

И конечно, захотелось выяснить, что было на самом деле, кто прав, а кто виноват, какие были ошибки у сторон. Постепенно история русской эмиграции и, в частности, Зарубежной Церкви стала основной темой моих научных интересов.

— Как факт существования свободной части Русской Церкви отразился на тех, кто остался в России?

— Факт, что свободная часть Русской Церкви живет, молится, несет миру слово правды о гонениях, конечно, был важен. Но информационная блокада делала свое дело. В некоторых библиотеках даже «Журнал Московской Патриархии» невозможно было получить. Прошло какое-то время, и рядовой гражданин уже не имел представления не только о зарубежном Православии, но и о церковных событиях на родине.

Но о Церкви русского рассеяния все же узнавали. Во-первых, эту тему нельзя было обойти в семинарских пособиях. Во-вторых, Зарубежная Церковь была большой проблемой для атеистического государства, и сведения, пусть даже искаженные, становились темой не только газетных статей, но и отдельных брошюр. Но главное — что в страну все-таки попадали журналы, газеты, книги, изданные за границей.

А были еще радиопередачи, которые можно было «поймать» в СССР. Так что в России знали о том, что церковная жизнь в эмиграции идет своим чередом, знали о канонизации новомучеников, о жесткой позиции по экуменизму. А об анафематствовании Русской Зарубежной Церковью Ленина можно было прочитать и в советских атеистических изданиях — их авторы чуть ли не хвалились этим.

Верующим людям информация о жизни Русской Зарубежной Церкви помогала пережить советское лихолетье. Факт прославления новомучеников вселял надежду, что справедливость восторжествует и на родине. А канонизация Царской семьи несомненно помогла скорейшему решению вопроса об их прославлении и Московским Патриархатом. Мы помним, что в конце 1990-х гг. эта тема была предметом споров. И кто знает: состоялось бы вообще канонизация императора на родине, если бы не решение этого вопроса в русском изгнании?

И наконец, Зарубежная Церковь в значительной степени сберегла память о старой, несоветской России. Эта память стала востребована, когда коммунистический режим рухнул и надо было возрождать историческую Россию. Но я думаю, что заслуги Зарубежной Церкви по достоинству оценят лишь наши потомки.

— Как гонения на Церковь в Отечестве влияли, в свою очередь, на Русскую Православную Церковь Заграницей?

— Факт гонений нельзя было скрыть. Информация передавалась различными путями, но и без этого любой турист мог увидеть поруганные храмы и монастыри. Когда святитель Серафим (Соболев) в 1948 г. после долгого перерыва посетил Россию, он прямо сказал: «Не осталось ни одного уголка неоскверненного».

Информация о гонениях выплескивалась и впоследствии. В эмиграции знали о случаях, когда народ защищал от закрытия храмы, большой резонанс вызвала, например, защита верующими Почаевской лавры. Всему миру были известны выступления в защиту Церкви архиепископа Ермогена (Голубева) и Бориса Талантова, умершего в брежневской тюрьме. Это давало основание считать, что Церковь в России не смирилась, что она живет.

Эти сведения помогали эмиграции сплотиться и продолжать борьбу. Старые монахи Джорданвилльского монастыря рассказывают, что в 1960-1970-е гг. их типография не останавливалась ни днем, ни ночью. Монахи печатали для России, печатали много. А ведь это было не единственное издательство. Меня, например, очень впечатлила жизнь зарубежного подвижника архимандрита Корнилия (Малюшицкого) из мюнхенского монастыря святого Иова. В свое время он отказался от богатой и благополучной жизни, стал монахом и посвятил себя издательской деятельности. Даже будучи смертельно больным, старец не оставлял своего послушания. И, умирая в 1966 г., он говорил: «Братья и сестры, спешите, готовьте для России, печатайте».

Я не побоюсь сказать, что в определенный момент Зарубежная Церковь осталась единственной силой, которая безоговорочно и бескомпромиссно выступала за освобождение России от безбожных властей. Опереться ей было не на кого. Западу историческая Россия была не нужна. К тому же в «свободном мире» в 1960-1970-е гг. росла популярность левых настроений, героизировались красные террористы, а западные лидеры чуть ли не преклонялись перед Мао Цзедуном, с его антихристианской политикой. Это явление отец Александр Шмеман называл «финляндизацией» западного мира: с одной стороны, капитализм, а с другой стороны, «дружелюбие» и постепенная сдача своих позиций.

— Но были еще политические организации русской эмиграции…

— Я бы не стал преувеличивать их роль. Во-первых, надо учитывать их малочисленность и раздробленность. Во-вторых, их понимание будущего России могло быть своеобразным. Возьмем, например, известный эмигрантский журнал «Посев». Несмотря на антисоветскую позицию, он мог поместить статью, в которой для свержения Брежнева предлагалось пойти на союз с притихшими в те годы сталинистами.

Понятно, что такая сделка была категорически неприемлема для Русской Зарубежной Церкви: ее целью было восстановление именно исторической России без компромисса с врагами и гонителями. Про третьего первоиерарха Зарубежной Церкви, митрополита Филарета (Вознесенского), говорили, что «розовому зверю» он доверял не больше, чем «зверю красному».

— А что можно сказать по поводу других самостоятельных Церквей русской эмиграции — русского Западноевропейского экзархата и Североамериканской митрополии? Они тоже отделились, но их путь к примирению был разным по длительности.

— Все эти структуры имели свою историю, свой путь. Например, цели Русской Зарубежной Церкви и Североамериканской митрополии изначально были разными. Для первой — сохранение в эмиграции русского православного наследия, не отравленного сделками с совестью. Для второй — создание независимой Американской Церкви. Миссионерские цели были выше, политическая составляющая вообще не имела значения, а потому и примирение Москвы с этой митрополией, превращение ее в Православную Церковь в Америке состоялось уже в 1970-е годы.

С Западноевропейским экзархатом все было иначе: его устраивало подчинение Константинопольской Церкви, и лишь печальные события последних лет побудили вернуться под омофор Патриарха Московского.

— Что способствовало объединению Русской Православной Церкви и Русской Православной Церкви Заграницей?

— Главная причина — отсутствие серьезных расхождений. Все понимали, что внутренне мы едины: одинаково оценивали трагедию 1917 г., почитали новомучеников. И хотя резкие высказывания и оскорбления в годы разделения имели место, это было лишь на поверхности. Официально ни Московский Патриархат, ни Русская Зарубежная Церковь не проклинали друг друга и не отрицали благодатность друг друга. Наиболее известный архипастырь Русской Зарубежной Церкви святитель Иоанн (Максимович) тайно поминал на богослужении Патриарха Алексия I и неоднократно заявлял, что признает таинства Московского Патриархата.

Поэтому уже в 1990-е гг. два берлинских владыки — епископ Марк (Арндт) от Русской Зарубежной Церкви и архиепископ Феофан (Галинский) от Московского Патриархата начали переговоры, провели девять совместных заседаний в Германии, нашли точки соприкосновения и заявили, что признают благодать друг друга. Если бы руководство Зарубежной Церкви не попыталось тогда создать свою иерархию в России, то процесс объединения мог бы начаться и раньше. И, вне всякого сомнения, это произошло бы на более выгодных для Русской Зарубежной Церкви условиях. Но начавшиеся тогда конфликты отзывались печальным эхом до начала 2000-х годов, и начало объединительного процесса было отложено на 10-15 лет.

И это несмотря на то, что Московский Патриархат делал шаги к примирению неоднократно. Но лишь когда Русскую Зарубежную Церковь возглавил митрополит Лавр (Шкурла), процесс по-настоящему начался. И когда приступили к работе комиссии Московского Патриархата и Зарубежной Церкви, то убедились почти сразу, что серьезных разногласий на самом деле нет. Все принципиальные вопросы с Зарубежной Церковью были решены уже на двух-трех заседаниях комиссий, на остальных встречах обсуждались уже вопросы технические — о клириках, поменявших юрисдикцию, о спорной недвижимости и т.д.

И наконец, Зарубежной Церкви нужно было разорвать общение со старостильными группами Греции, Болгарии и Румынии, что она со своей стороны выполнила.

— Как был воспринят «Акт о восстановлении канонического общения» в приходах Русской Церкви за границей? Есть ли свидетельства, что общение было восстановлено не только на бумаге, но и на уровне приходов и мирян?

— Большинство клира Русской Зарубежной Церкви было готово к объединению задолго до начала переговоров. Даже в 1980-е годы резко отрицательное отношение к Московской Патриархии было примерно лишь у четверти священнослужителей Зарубежной Церкви. В основном же люди не понимали, почему разделение до сих пор не преодолено. И естественно, что на низовом уровне контакты имели место. А потом был визит в Россию большой делегации во главе с митрополитом Лавром, было принесение мощей преподобномучениц Елисаветы и Варвары, совместные конференции. Единство не было искусственным, оно было органичным, поскольку назрело задолго до официального примирения.

К сожалению, некоторая часть Русской Зарубежной Церкви от подозрительности не избавилась, но эти приходы никто в Московский Патриархат насильно не тянул, выбор был у каждого. Таких приходов, отказавшихся от объединения, было около двадцати процентов.

— Вы ранее упомянули Бориса Талантова — прославленного Русской Церковью Заграницей правозащитника времен хрущевских гонений. Эта канонизация не была признана Московским Патриархатом. Почему при восстановлении общения не удалось достичь единства в почитании новых святых? Прекратилось ли почитание таких непризнанных святых в русском зарубежье после восстановления общения с Московской Патриархией?

— И Русская Зарубежная Церковь в 1981 г., и Московский Патриархат в 2000 г. прославили всех новомучеников, явленных и неявленных, однако поименные списки не совпали. Признать святцы друг друга автоматически стороны не могли, по некоторым именам были принципиальные расхождения. Для согласования мартирологов тогда была создана специальная комиссия.

Изучая этот вопрос, я лично сделал вывод, что к святцам Русской Зарубежной Церкви намного больше вопросов. Слишком много в списках оказалось людей, чей подвиг не был должным образом исследован. Например, в подготовительных материалах могло быть всего лишь написано: «Арестован в таком-то году, дальнейшая судьба неизвестна». И этот человек мог попасть в календарь. Но где гарантия, что он после ареста не выжил, не сменил род деятельности, не отпал от Церкви? Полагаться на интуицию нельзя, и исследовательская работа предстоит большая.

Однако результатов работы комиссии мы за 13 лет так и не увидели. И ситуация с годами не улучшается. Например, ни в одном из мартирологов Русской Зарубежной Церкви изначально не было погибших инославных слуг Царской семьи — католика Алоизия Труппа и протестантки Екатерины Шнайдер. Однако после объединения в календарях Русской Зарубежной Церкви они странным образом появились.

— Какому аспекту истории Русской Церкви Заграницей будет посвящено Ваше новое исследование?

— Если речь идет о частных проектах, то это публикация соборных и синодальных документов Русской Зарубежной Церкви, а также писем и воспоминаний свидетелей тех событий, например, архиепископа Антония (Бартошевича), епископа Василия (Родзянко), протопресвитера Георгия Граббе.

Если говорить в общих чертах, то интересным сейчас представляется вопрос о границах Церкви, об отношениях юрисдикций и их конфликтах. Время было тяжелейшее, и церковная жизнь, по словам священномученика Кирилла (Смирнова), просто не могла складываться по букве канонов. Давно пришло время подвести итог православным разделениям в ХХ веке, дать оценку всему, что произошло с точки зрения экклесиологии. Вот к этому аспекту и следует обратиться.

Пресс-служба ПСТГУ/Патриархия.ru

Versiunea: rusă

Materiale la temă

Pe locul Înălțării Domnului a fost săvârșită slujba dumnezeiască praznicală

Cartea mitropolitului de Kykkos Nichifor despre problema bisericească ucraineană se pregătește pentru editare în limba engleză

În Catedrala episcopală cu hramul în cinstea Icoanei Maicii Domnului „Bucuria tuturor celor scârbiți” din San Francisco a fost săvârșit un Tedeum de mulțumire cu prilejul aniversării a 70 de ani de la sosirea în SUA a refugiaților ruși din insula Tubabao și din China

Mesajul de felicitare al Patriarhului adresat mitropolitului de Berlin Marc cu prilejul aniversării a 80 de ani din ziua nașterii [Patriarhul : Mesaje de salut și adresări]

Exarhul Patriarhal al Europei de Vest a săvârșit o litie la mormântul protoiereului Mihail Osorghin

Andrei Kostriukov: „Meritele Bisericii din Străinătate vor fi apreciate la justa valoare doar de urmașii noștri” [Interviuri]

Președintele Comitetului Sinodal pentru colaborarea cu căzăcimea a condus masa rotundă internațională dedicată vieții căzăcimii în emigrare

Parohia „Adormirea Preasfintei Născătoare de Dumnezeu” din orașul american Stafford a revenit în sântul Bisericii Ortodoxe Ruse din Străinătate

La Universitatea „Sfîntul Patriarhul Tihon” a avut loc serata în memoria protopresbiterului Alexandr Kiseliov

La adunarea clerului Misiunii din Indonesia a Bisericii Ortodoxe Ruse din Străinătate a fost adoptată hotărîrea de a intra în componența Exarhatului Patriarhal al Asiei de Sud-Est

A ieșit de sub tipar cartea „Biserica Ortodoxă din Ucraina: repere istorice” pregătită de către Academia de Teologie din Kiev

Unitate în fața pericolului. De ce s-a produs apropierea dintre Patriarhia Constantinopolului și Biserica Ortodoxă Rusă în anii celui de-al Doilea Război Mondial [Articol]

Către aniversarea a 300 de ani a Sfântului Sinod pe site-ul Bibliotecii prezidențiale este prezentată o colecție de materiale unicat

Proiectul de editare a documentelor Soborului Local din anii 1917-1918 a obținut un grant prezidențial

Toate materialele cu cuvintele-cheie